- Как таинственно, - удивился Лазарев. – Конечно, можете на меня положиться.
Его удивление возросло многократно, когда он узнал, с кем Коростылев собирается открыть канал на Землю. Он оглядел компанию, столпившуюся вокруг стола: Коростылев, Брагин, Лащух и Гангурина, - задержав на последней взгляд чуть дольше. Его лицо осветила догадка:
- Так вот, значит, в чем дело. Вы не однофамильцы!
- Обещайте сохранить мой секрет, - попросила Саша, осторожно прикоснувшись к его локтю и безудержно заливаясь краской.
Лицо ее при этом сделалось таким несчастным и умоляющим, что язык не повернулся бы ей возразить. Лазарев только и кивнул, пребывая в полнейшей оторопи. В голове у него никак не желало укладываться: скромница Александра, работяга и незаметный мышонок, и вдруг – одна из самых завидных невест, под стать великосветской Ольге. Дима до последнего надеялся, что неправильно понял. И только когда услышал, как Саша называет Рыжего Гангура «дедушкой», поверил, что это не розыгрыш.
Надо отметить, беседу обставили по всем правилам конспирации. На «Витязе» по-корабельному пробила полночь, и смены были сокращены до предела. В Якутске же в этот час занималось раннее утро, но Саша заверила, что дедушка всегда встает с петухами. Вадим отключил Эльзу от своей каюты, извлек из сейфа капсулу для квантового телефона Кузьмы Гангурина и предложил Александре занять место по центру передающей панели. Сам сел сбоку. Георгий, Дмитрий и Матвей остались стоять вне зоны захвата, но при желании могли подключиться к разговору в любой момент. Лащух по знаку капитана еще и запер дверь, хотя вряд ли кто был способен вломиться сюда без спроса или предварительного звонка.
Саша, смущаясь от всеобщего внимания, быстро набрала код. Кузьма Ильич отозвался сразу.
Прежде Дмитрий видел несколько его снимков, сделанных в молодости, и помнил, что будущий знаменитый инфлюенсер со школьной скамьи выделялся из своего окружения богатырской статью. Он вполне мог бы взять себе псевдоним «Святогор», поскольку был настолько огромным и сильным, что земля, наверное, дрожала от его поступи. Годы придали Гангурину солидности, но не состарили, не сломили, его облик оставался незыблемым, как у древних скал. Даже седина, отчетливо сквозившая среди ярко-рыжих, не выцветших за десятилетия прядей, не наводила на мысли о дряхлости. Ясные глаза смотрели на собеседников предельно внимательно. Только на внучку Кузьма Гангурин бросал особенные взгляды. Он улыбался ей мягко, с невероятной добротой, и в уголках его изумрудных глаз, таких же, как у Саши, разбегались тоненькие морщинки.
Дима наблюдал виртуальную встречу двух родственников издали и гадал, как при такой-то безусловной любви дед не убоялся опасности и отпустил Александру в космос? Да еще и не в заглавной роли, а простым членом экипажа, в полнейшей тайне. «Притворщица, - подумал Лазарев о девушке со смешанными чувствами, - всех провела». Мысль, что искренняя и скромная девушка оказалась на поверку отличной актрисой и шифровалась лучше разведчика в тылу врага, принесла ему неожиданную боль.
Приветствия и обычные случаю расспросы отняли совсем мало времени. Гангур сразу направил разговор в деловую колею.
- Мне удалось кое-что узнать. Вадим Игоревич, догадываюсь, что рядом с вами присутствуют все фигуранты «дела о двойниках». Пусть покажутся, чтобы я видел их лица.
- Не сердись, это надежные люди, – пролепетала Александра, в то время, как мужчины, переглядываясь, сдвигались, чтобы попасть в зону захвата.
- Вы правильно сделали. Один в поле не воин, и я рад новым знакомым, - Гангурин пошевелил кустистыми бровями и сфокусировал взгляд на физике. – Матвей, я тщательно поработал над вашим запросом. В больничной палате Коврова накануне его смерти побывало трое посторонних. Медперсонал я, разумеется, за посторонних не держу, хотя их я тоже проверил - от лечащих врачей до санитарок. Но тех, кто нанес визит умирающему, находившемуся к тому моменту без сознания, не интересовали медицинские манипуляции. Сбоев в функционировании аппаратуры в реанимации не зафиксировано, состав капельницы не изменялся. Ковров умер сам, ему никто не помогал. Ваша версия не подтвердилась.
Брагин молча подергал себя за ухо и поморщился.
- И все же эти визиты настораживают, - продолжил Гангур. – Первым явился личный юрист Коврова, Антон МакМален. Кстати, он связывался с вами после этого.
- Мы общались, - подтвердил Брагин с неохотой. - Антон сообщил о смерти учителя и его последней воле отписать мне хозяйство на Хильде.