Поднятый из постели Никки Лаппо тотчас занялся устранением опасного сбоя. Если бы не попытки двойника пробиться сквозь расстояние и время и не сообразительность Марины, предложившей выход с электростимуляцией, факт незначительного изменения частот остался бы незамеченным. Но все сложилось удачно, и Егор на некоторое время облегченно расслабился.
Шли дни, все на «Витязе» работало исправно, ИИ-Эльза больше не доставляла хлопот. Казалось бы, живи и радуйся, но Егор продолжал страдать от ощущения раздвоенности, головокружений и головных болей.
Он никому не признавался, пытаясь самостоятельно справиться с собой. Даже Марина, следившая за ним исподтишка зорким взглядом, была не в курсе его мучений. Егор не желал ее посвящать, поскольку та предупредила, что доложит капитану об осложнениях. Проблемы бы тогда возникли прежде всего у нее самой, поэтому боцман молчал.
Однако приступы накатывали все чаще и становились все интенсивнее, он рисковал быть разоблаченным в любой момент. Видел Егор всегда только кошмары, связанные с огнем: горение в море, взрывы и протуберанцы, поджигающие лес, а однажды ему пригрезился одноэтажный каменный дом, взлетающий на воздух. Дважды в видениях мелькал Степка Оленин, и, желая разобраться, Егор заказал с ним сеанс дальней связи. Прямого канала с Олениным на «Витязе» не было, пришлось соединяться через земной квантовый коммутатор.
- Мне передали, ты меня разыскиваешь, - сказал Оленин. Лицо у него было до крайности встревоженным, потому что неурочный звонок друга из экспедиции к Сатурну обычным не назовешь. – Что стряслось?
О дежавю Егор говорить не стал, сигнал передавался через Эльзу, а неприятностей и без того хватало.
- Сон я плохой видел, Степа. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
- Сон про меня?
- В том числе. Так как ты там поживаешь? Чем занимаешься?
- Нормально поживаю, что мне сделается, - Оленин махнул рукой. –Устроился начальником службы безопасности на аэровокзал в Бийске. Работа не пыльная.
- В Крым не собираешься?
- Да нет вроде. А о чем сон-то?
- О том, что ты ко мне в Крым приехал. А у нас там море горело.
- Море? И что?
- Да, собственно, ничего конкретного. Просто на душе как-то кисло стало.
- Я знаю, что ты напрасно бы меня не побеспокоил, значит, это важное, - сказал Оленин, еще более насторожившись. – Не юли, у тебя интуиции как у ведьмака из сказки. Что еще за история про горящее море?
- В Черном море, как оказалось, сероводорода полно, - вздохнул Егор, – вот он и горел, наверное. При землетрясениях иной раз его столбами вверх выбрасывает. Хроники утверждают, что так уже бывало[2]. Вот я и подумал… впрочем, прости, что напряг. Это я от скуки дурью маюсь.
- От скуки?! Да не заливай, Чингачгук. У вас там, небось, напряжение ложкой черпать можно. С этим Пробелом на Земле все как с ума посходили, только про вас в новостях и говорят. Да еще Химичев каждый час бегущую строку по всем экранам страны пускает. Обещает сенсацию на пресс-конференции. Не поведаешь, кстати, о чем он?
- Это все ерунда, - ввернул Егор любимое словечко Матвея Брагина. – На самом деле на борту тишь и гладь, скука смертная. Никогда еще такого спокойного рейса не случалось.
- Ну-ну, - Оленин не поверил, но догадался, что ничего более от друга не добьется. – Ладно, раз в Крыму этим летом есть риск нарваться на горящее море, воняющее тухлыми яйцами, приезжайте вы с Вадимом ко мне, на Алтай. И жену свою, Светку, бери. Проедемся по горным долинам, попьем чистой водички из источников и отдохнем от вашей «смертельной скуки». В августе у нас хорошо.
- Заметано, друг! Только Света вряд ли соберется, у нас малышка еще совсем крохотная, но, может, и уговорю. А вот старшая дочка в поход просится.
- Раз просится, значит, пора приобщать к туристической романтике, – улыбнулся Степан. – Расскажи, как там наши?
- Не хватает нам тебя, Степ. Вспоминают тебя каждый божий день, скучают.
- Неужели и Марина скучает?
- И Марина, - не моргнув глазом ответил Лащух, памятуя о том, что одно время Степка неровно дышал к этой красавице, да отступился, когда она выбрала не его.
- Как тебе с ней работается теперь на одном корабле?
- Нормально работается. Ладно, Степ, пойду я… береги себя! Приеду – созвонимся.