- Первый вопрос к Дмитрию Лазареву, - какая-то разодетая в кричащее платье девица завладела микрофоном вперед всех. – Скажите, вам было страшно, когда вы подлетали к Объекту?
Этот вопрос задавали ему ежедневно, и от него у Димы сводило скулы. Но приходилось раздвигать губы в улыбке:
- В тот момент я думал, как бы припарковаться между двумя увесистыми булыжниками и не ободрать обшивку. Волновался я здорово, но больше не за себя. Ведь не мне предстояло десантироваться на борт «Летучего голландца».
- Вопрос Матвею: когда все-таки ожидать «Броска кобры»?
Брагин наклонился к микрофону:
- Спешка нужна лишь при ловле блох.
- Можете озвучить ваши мысли, когда вы поняли, что на инопланетном корабле тоже есть деформатор пространства-времени?
- Нет.
- Вам запретили об этом говорить?
- Это было непечатно. Не хочу повторять.
- Вопрос к Ольге: вам не обидно, что исторические записи вашей высадки на инопланетное судно не сохранились?
- Есть вещи очень важные, а есть не очень, - ответила Химичева, - в тот день я поняла, что самое важное на свете, это быть рядом с дорогим человеком. А когда он еще и спасает мою жизнь... И не только мою. Знаете, сделать сенсационный репортаж – это, конечно, здорово, но для меня гораздо важней семейные ценности, любовь, дети, дом. Это самый важный урок, который я вынесла с борта чужого корабля.
- Когда вы поженитесь? – выкрикнули из зала.
Ольга посмотрела на Вадима, а тот с улыбкой взял ее за руку так, что это видели все.
- Как только закончится избирательная кампания моего будущего тестя, - сказал Коростылев. - Мы с Олей планируем очень скромную, тихую свадьбу. Не желаем привлекать к себе лишнее внимание.
- Вадим Игоревич, а вам все-таки не кажется подозрительным, что серьезный сбой корабельного искина Эльзы произошел именно в тот момент, когда вы возвращались с заброшенного корабля?
- Показалось, и я много об этом размышлял, но теперь могу уверенно заявить: это совпадение. Наша вылазка на Объект была пробной, мы лишь осмотрелись там, ничего не трогая. Нам хотелось удовлетворить любопытство первооткрывателей, пока наши старшие товарищи не прилетели и не погнали нас вон.
В зале послышались смешки.
- Мертвый корабль – это зрелище очень печальное, - добавил Вадим. - Он был полностью покрыт льдом, темен и пуст. Но я надеюсь, что военным специалистам откроются его тайны, и им будет что рассказать по возвращении на Землю...
Выполняя наказ Рыжего Гангура, им всем пришлось стать знаменитостями, «халифами на час». Подозрительная гибель кумиров всегда способна всколыхнуть общество и не принесла бы ожидаемых дивидендов убийцам. Гангур, конечно, убеждал Коростылева, что эта публичная кампания - лишь страховка, а его безымянные партнеры играют честно, однако отсиживаться в тени никому не советовал.
Основной удар приняли на себя семь человек: Вадим, Дима, Ольга и Матвей, побывавшие на Объекте, и Егор с Никки, предотвратившие трагедию с Эльзой. Как самые настоящие звезды, они были вынуждены подписать с «ХимичевСпейс» контракт, и ездили по городам с выступлениями и лекциями. Химичев был рад подобному повороту, ведь героизм космонавтов бросал тень славы и на него самого. Он даже был вынужден уступить капризу дочери и смириться с присутствием Вадима в ее жизни. Как и предсказывала мать Ольги, партия с героическим капитаном уже не казалась ему неприличным мезальянсом, поскольку превращала его в «очень демократичного кандидата».
- Черт с вами, - произнес он, неприязненно глядя на Коростылева, из-за плеча которого выглядывала его дочь, держащая избранника под руку, - а там посмотрим еще.
Конечно, космонавтам приходилось о многом умалчивать, и подчас это было нелегко. «Правда настолько драгоценна, что нуждается в надежном телохранителе в виде лжи», - процитировал им однажды Кузьма Гангурин слова Уинстона Черчилля, но сколько не повторяй «халва», во рту сладко не станет.