- Очередная жуткая сказка?
- Это не сказка, - грек притворился, будто обиделся, - это часть нашей истории. Перама – деревушка недалеко от города, всего в пяти минутах езды. Пещере полтора миллиона лет, но обнаружили ее лишь в 1940 году, когда местные жители искали укрытия в горах от бомбардировок. На самом деле там не одна пещера, а целая разветвленная сеть, тянущаяся под землей на сотни километров, и, как утверждают легенды, где-то в недрах подземного лабиринта скрывается ход в царство Аида. Чем дальше уходишь от входа в пещеру и чем глубже спускаешься, тем шире и необычнее становятся коридоры. Помните историю Орфея и Эвридики? Сладкоголосый певец именно тут спускался за своей женой, чтобы вернуть ее в мир живых[2]. Вот только, как подозревают наши современники, договариваться ему приходилось вовсе не с богом подземного мира, а с пилотами летающих колесниц. (Сноска).
Марина скептично фыркнула:
- И зачем вы туда направляетесь, в такое неприятное место?
- Я гид и обещал провести экскурсию для одной маленькой группы. Не хотите присоединиться?
- Нет, - Марина допила свой кофе и решительно встала. – Прощайте, Георгиос. Желаю вам не заблудиться в подземелье!
Подхватив свою куртку, она направилась к выходу под мелодичный смех красавца.
- А я желаю, чтобы ваше желание сбылось! – крикнул он ей вдогонку.
…Озеро встретило ее обильной рябью, рождаемой под воздушными пальцами озорника-ветра, и приветливым гудком катера, готового вот-вот отправиться в путь. Туристов на остров Ниси (что в переводе означало банальное «Остров») возили неспешно, по старинке, позволяя любоваться живописными видами.
На катер Марина, конечно, не собиралась, просто встала у ограды, глядя на темную воду. Она не верила в туристические завлекалочки. Магические места, особые молитвы и прикосновения к определенному месту на памятнике, якобы способные принести удачу – это было красивой чепухой, привлекательной лишь для коммерсантов и таких вот гидов «из плоти и крови», зарабатывающих на доверчивой публике. И все же она пришла сюда и смотрела на памятник высокой статной женщине со свободно развевающимися за спиной одеждами.
В противовес ярким видовым открыткам, продававшимся на пристани под прикрытием огромного силового купола, Памвотида, лежащая у ног Покровительницы Влюбленным, казалась угрюмой. Полоска воды, отделяющая остров от набережной, была не слишком широка, и на противоположном берегу легко угадывались сувенирные киоски, украшенные разноцветными флажками.
В гранитных берегах плескалось отражение нахохлившихся гор. Начавшие желтеть и краснеть сады, спускающиеся по склонам от верхушек до самого озера, роняли на его рябое полотно трепетные разноцветные мазки. На мелких волнах, поднятых качающимся у пристани катером, детскими корабликами плавали листья, сорванные порывистым ветром. Несвоевременная осень, вторгшаяся в Иоаннину, уже принялась прореживать кроны деревьев, а розовые кусты, высаженные в вазонах, стояли ощипанными, с увядшими бутонами. Пахло рыбой и тиной.
Марина подошла к памятнику ближе. Постамент, выполненный в виде скалистого уступа, был покрыт сеткой жемчужного лишайника, проросшего в щелястой кладке. Левая сандалия Киры Фросиньи покоилась на огромном камне и композиционно располагалась выше правой, однако именно она блестела золотом, натертая миллионами рук. Гид оказался прав: Марина смогла бы до нее дотянуться… если бы захотела.
Над головой с протяжным криком пронеслась стая птиц. Марина запрокинула голову, с кристальной ясностью понимая, отчего древних жрецов тянуло предсказывать будущее по полету птиц. Была в их движениях первобытная энергия, и хотя казалось, что стая несется хаотично, птицы не сталкивались между собой, соблюдали дистанцию и синхронно поворачивали за вожаком. Их вели не только инстинкты, но и команды.
Когда птицы скрылись из глаз, Марина принялась смотреть на медленно меняющиеся облака. В них тоже была закономерность, они подчинялись воздушным течениям и законам физики. «В этом мире, - подумала она, - ничего не бывает случайно. Одно цепляется за другое, и первоначальный хаос для пытливого человека, способного выстроить логическую цепь, рано или поздно обернется порядком».
Не чувствуя больше холода, Марина, не отрываясь, смотрела на развевающийся греческий флаг на мачте. На блестящий шпиль какого-то здания вдалеке. На шумных пассажиров катера, собирающихся на Остров, и на весело переговаривающихся матросов. Все дышало жизнью, двигалось, куда-то стремилось, и только ей казалось, что время застыло.