Ее время остановилось, потому что она замерла на перепутье. Замедлился до предела сердечный ритм. Успокоилось дыхание. Ушла злость и обида. И в этом миге высшей ясности, между двумя ударами сердца, между прошлым, которое прошло и не вернется, и будущим, что еще не выступило под свет софитов, Марина сделала робкий шаг к статуе Киры Фросиньи. Словно в замедленной съемке ее рука поднялась и прикоснулась к холодной сандалии.
«Пусть я сошла с ума, но я скажу ей…» - подумала она, однако эта заторможенная мысль так и осталась незаконченной. Марине показалось, что Фросиния уже знает все ее сокровенные желания, и потому нет смысла формулировать их, облекая в глупые слова.
По ее щеке статуи, глядящей на Остров, где когда-то жил во дворце ее возлюбленный, скатилась слеза… или дождинка. Марина тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Она и впрямь сошла с ума, если воображает, будто уличная статуя способна оплакивать чьи-то глупости или, того хуже, мироточить.
Внезапно сзади по каменной набережной послышались шаги. Марина вздрогнула и отпрянула, прижимая руку к груди. Оглянувшись на того, кто потревожил ее, она увидела Лазарева.
Дима шел со стороны старых узких улочек, среди которых терялась и та, где располагался их отель. Марина не стала спрашивать, как он тут оказался, хотя ее лицо наверняка выразило все оттенки удивления и недоверия.
Дима облокотился на ограду подле статуи и произнес, не глядя на замершую девушку:
- Прости меня.
Марину так и подмывало с показным равнодушием поинтересоваться, вылечил ли он свой зуб, но что-то с недавних пор в ней изменилось, и эти претензии вдруг показались ей фальшивыми. Как и все ее предыдущие поступки. Она хотела искренности от Лазарева, а сама?..
Но если он нашел ее здесь, без подсказок навигатора с браслета, значит, его привела сюда та самая непрерывная цепь событий. Ничто не бывает случайно.
Марина порывисто накрыла его руку своей:
- И ты меня прости! Я знаю, что ты услышал кое-что неприятное. Но это предназначалось не тебе. Просто Ира… с ней иначе нельзя разговаривать.
- Да брось! Мне не следовало подслушивать, вот и все, - ответил он.
- Ты вовсе не обязан на мне жениться, - добавила Марина упавшим голосом. – Нам и так хорошо, правда?
- Я как-то еще совсем не думал на эту тему. Давай обсудим ее в другой раз?
- Договорились. Но не бросай меня больше одну, ладно? – она смотрела на него умоляюще. – Я не могу оставаться одна. Ничего не обещай, просто не оставляй меня, пока я не буду готова.
Дима с едва уловимым вздохом и словно бы неохотно обнял ее, привлекая к себе.
- Я и правда сглупил. Привез тебя в незнакомый город и слинял. Больше не буду.
- Дело не в городе, Дима.
- Да понял я, - он снова ей улыбнулся. – Только не торопи меня больше, хорошо?
Она уткнулась носом в его грудь, хотя уже чувствовала, что ничего не будет как прежде. Все ее мечты обесцветились на краю этого небольшого озера, а некогда желанная цель покрылась коркой льда и стала неуловимо напоминать их мертвый космический трофей. Как и от Объекта, ее от прежней мечты тошнило.
- Завтра вечером ты будешь на побережье, авось там повеселей, - сказал Дима нейтральным тоном, словно и не было ничего. - Я договорился с Андреем встретиться с утра в Пераме. Посидим с ним часок, поболтаем, и поедем отсюда. Мама тоже там будет, без нее никак. Но если хочешь, можешь в наших посиделках не участвовать.
- Нет, я с тобой, - встрепенулась она и прибавила с внутренним обмиранием. - Только странно, что Перама.
- Почему?
- В Пераме, говорят, какая-то пещера, и НЛО летают, - тихо произнесла Марина.
- Кстати, да, были такие легенды, - оживился Лазарев. – Правда, эти огни в небе ничем не напоминали корабли из игры «Хуанди», это уже сейчас присочинили, ты не верь! Но совпадение любопытное. Надеюсь, ты не хочешь в ту пещеру заглянуть?
- Еще чего! От таких совпадений веет жутью.
- Вот и хорошо. А то здесь… тревожно.
- Они, кстати, привезли Объект, ты слышал? Он уже на Земле, видела в новостях.
- Тоже слышал мельком. Как ты себя чувствуешь? – спросил он внезапно.
- А как ты думаешь? Паршиво, - буркнула она.
- Ты простыла? – Дима, кажется, взволновался не на шутку. – Озноб? Голова болит?
- Нет, но у меня нехорошие предчувствия.
Дима и прикоснулся губами к ее лбу, словно мамаша, проверяющая температуру у ребенка:
– Ты здорова, это главное. Но предчувствия появились и у меня, поэтому не станем задерживаться без необходимости.
Марина была с ним согласна, что главное – это здоровье, но ей все же хотелось иметь и личное счастье. А статуя Киры Фросиньи ей ничуть в этом не помогла. Обманула. Привела к ней Лазарева, но не затем, чтобы соединить их навеки. Он держался с ней отчужденно и сухо. А может, Лазарев вовсе не ее половинка – в этом все дело?