Эта ночь на Ысыах была тягучей и безвременной – именно такой, каков и должен быть Срединный мир людей и духов по местным поверьям. Огромный красный шар негаснущего солнца висел над головой, освещая траву, коновязь, пасущихся в отдалении лошадей и священное могучее дерево, покрытое лентами. Он окрашивал стены деревянных домов и трепещущие на ветру ткани шатров в перламутровый цвет, а лица обращенных к небу людей делал золотыми, словно драгоценные статуи в мистическом городе Эльдорадо. Этого момента здесь ждали целый год. По сигналу главного шамана сотри рук в едином порыве взметнулись вверх, ловя в ладони солнечный свет. Им умывались, его вдыхали, ему молились.
Саша вдруг обнаружила, что тоже ждала, скучала по этой атмосфере. Скучала по запаху трав и звукам местной речи, по парящему в небе гордому соколу. Она немного успела отвыкнуть от гнуса, норовившего отвлечь, укусить, но из души ее постепенно уходило раздражение и недовольство.
К священному дереву вышел старик в длинных светлых одеждах. Он развел костер и запел песню для верховного бога Юрунг Айыы Тойона. Его морщинистое лицо было сосредоточенным и даже суровым. Он ждал, когда дым от костра дойдет до девятого неба, где жил Тойон, и тот услышит слова его молитвы, звучащие на древнем, как этот мир, языке. Сокол вдруг сложил крылья и камнем полетел вниз, и присутствующие на высоком берегу Лены неотрывно следили за его действиями. Схватив зазевавшегося жаворонка, сокол победно вскрикнул и выровнял полет, спеша в когтях унести прочь свою добычу. Это сочли добрым знаком: Тойон услышал мольбу, принял дар, и если обряд и дальше не будет нарушен, бог даст людям то, о чем они просят.
Начался хоровод, танец оусухая. Люди взялись за руки, собрались в огромные круги. Шаг, другой – кругов становилось все больше, движения повторялись и синхронизировались. Все двигались вслед за солнцем, изображая его орбиту. С высоты седьмого неба, откуда на Срединный мир людей глядел сейчас бог Юрунг Тайон, эти вращающиеся круги должны были напоминать звезды и планеты. Так устроена Вселенная: что наверху, то и внизу.
Саша совершенно забыла, кто она и чем занималась до этого. Она пела гимны вместе со всеми, ее голос сливался с голосами сестры, матери, отца, зятя и сотен других якутян. Она действительно верила в тот миг, что ее услышат, и желание ее исполнится.
Однако после праздника наступило отрезвление. Кто она такая, чтобы боги осуществляли ее мечты? Дни шли за днями, жаркое короткое лето плавно перетекало в близкую осень, Дима Лазарев по-прежнему ежедневно мелькал на новостных каналах (пусть и реже, и меньше), блог Ольги Химичевой рассказывал обо всем, но не о том, что хотелось узнать Александре, и настроение портилось, угасало, вместе с продолжительностью светового дня. Саша изматывала себя фантазиями, в которых представляла Лазарева с Мариной. Она знала, что Дима несколько раз звонил ей, но велела отвечать, что ее нет. Для него ее больше никогда не будет!
Саша не знала, что предпримет, когда отпуск подойдет к концу. Вернется ли она на «Витязь»? Видеть счастливое лицо соперницы у нее больше не оставалось сил.
К концу августа Саша получила сообщение от Матвея Брагина, что все формальности благополучно завершены, слежки за ними нет, вопросы иссякли, и он приезжает за ней в Якутск.
На торжественную встречу со знаменитым физиком все семейство Гангуриных снова собралось под одной крышей, только дед опаздывал. Последнее было странно, потому что Брагин сразу предупредил, что не намерен задерживаться и хочет как можно раньше отбыть в свое поместье в Шотландии. Прихватив с собой Александру, конечно. И если проигнорировать визит физика Рыжий Гангур еще мог, они привыкли с Матвеем общаться дистанционно, то вот отъезд внучки Кузьма Ильич точно бы не пропустил.
Забирать Брагина с летного поля выехала Саша в сопровождении телохранителя Ивана. Мат появился в обнимку с большой клеткой, которую нес почему-то не за удобную ручку, расположенную на крыше, а прижимая к животу. В клетке, точнее на дне клетки, лежала на животе испуганная желтая птичка. Она находилась почти в полуобморочном состоянии, мелко дышала, раскрыв клювик, и Саша моментально преисполнилась жалости к бедному существу.
- Это тебе, - Матвей сунул ей клетку и с облегчением выпрямился. – Фух! А ты любишь птиц?
Саша улыбнулась и кивнула:
- Это тот самый кенар Коврова?
- Выел мне всю душу, паразит. Линять вздумал, не ест. Может, и заболел – я в птичьих капризах не разбираюсь. Его вчера один тип сильно напугал. Как думаешь, канарейки способны узнать преступника через некоторое время?