Мат всеми фибрами души ненавидел дикую природу с этими ее рассветами и закатами, дождями-снегами-грозами-жарой, кусачими муравьями, галдящими птицами, стрекотом кузнечиков и жужжанием пчел. Даже выезд на воскресный пикник казался ему поездкой в ад. Вместо дружеских посиделок у костра и купания в речке он бы предсказуемо выбрал тихий зал библиотечного хранилища или стерильность лаборатории. В космосе Мат тоже чувствовал себя великолепно. А здесь, на крутом берегу бурлящей водоворотами Лены, ощущал только маяту и неудовольствие.
Тем не менее, Саша ждала его впечатлений:
- Ну, как? Правда, это великолепно?
Он взглянул на нее. Это было частью ее мира, ее жизни, и он не хотел ее разочаровывать. Саша все-таки заботилась о нем, и, наверное, стоило ей отплатить тем же.
- Впечатляет, - буркнул он. – Давай уже собираться в твою пещеру. Надеюсь, ты не преувеличивала ее ценности.
От площадки идти пришлось довольно далеко. Минут семь-десять они перепрыгивали через трещины в скальном грунте и огибали поросшие мохом валуны. Наконец, они добрались до входа в подземелье. Как ни странно, все тут было облагорожено: вниз на самых крутых участках вели ступени с деревянными перилами, а по стенам тянулся кабель с прикрепленными лампочками.
Чтобы включить свет, Ивану пришлось взламывать замок на решетке, прикрывающей нишу с генератором. С заданием охранник справился играючи, подтвердив на деле квалификацию то ли взломщика-уголовника, то ли спецназовца – Мат затруднялся, к какой из версий ему хочется склониться больше. Иван Сомов, постоянно крутившийся возле них, ему не нравился.
Телохранитель спускался первым. За ним пристроился Брагин, стараясь зачем-то постоянно держаться между ним и Сашей. Иван на его потуги загородить собой подопечную никак не реагировал.
Через несколько метров колодец расширился и вывернул в широкий зал, ярко освещенный электрическим светом. В нем было так холодно, что при дыхании изо рта вылетал белый пар. На камнях серебрился тонкий налет инея.
- Сюда водят туристов, чтобы показать писанки пещерных людей, - сказала Саша, касаясь рукой в перчатке гладкой стены, на которой виднелись коричневые и светло-серые рисунки птиц, животных и танцующих людей. – Однако эти люди лишь использовали помещения, построенные до них. Наскальной живописи, как пишут историки, более сорока веков, она ровесница египетских пирамид, но считается, что в ту эпоху у племен саха не было технологий, чтобы прорубить в толще горы ровные, геометрически правильные залы и коридоры. К тому же эти коридоры гораздо старше рисунков. Взгляни внимательней! Видишь, какое совершенство линий?
Матвей дотронулся до острого прямого угла, образовавшегося в месте слияния зала и коридора. Кое-где он пестрел сколами и трещинами, но четкая линия все равно угадывалась. Камень при этом был гладкий и без заметных следов примитивного инструмента.
- Такое бывает при использовании современного проходческого комбайна, - отметил он, оглядывая стены. – Есть аппараты с ядерной энергетической установкой, которые измельчают породы прямо в шахте. У них не привычный плазменный резец с ограниченным лучом, а целая плавильная печь, закрепленная спереди.
- Плазмамет на гусеничной тяге, - кивнула Саша. - Порода плавится, после чего специальные электроды отбрасывают её назад и размазывают по стенкам тоннеля, превращая в непрерывную тюбинговую крепь. Теперь ты понимаешь, насколько мощная штука нужна, чтобы проплавить туннель с поперечным сечением двадцать метров. Небесный дракон был очень могучим, а его хвост вырабатывал целую прорву энергии.
Матвей снял перчатку и погладил камень. На ощупь он казался скользким, хотя был абсолютно сух.
- Пойдем дальше, куда туристов не водят, - Саша кивком подозвала телохранителя, указав ему на уходящий в кромешную темноту ход. – Там нет электричества, поэтому придется пользоваться фонарями.