К ним на кухню заглянул Егор, чтобы забрать из духовки запечённые на ужин куриные ножки с картошкой.
- О чем секретничаете?
- О тебе, конечно, - Света поцеловала мужа в небритую щеку. – Готовься, что буду надоедать тебе звонками дважды в день.
- Я сам тебе буду надоедать звонками!
Ужинали на балконе, выходившем на склон приземистой горы Аю-Даг. Было тепло – ни жарко, ни душно, а именно тепло и комфортно. С сумерками на ЮБК спустилась желанная прохлада, и воздух, насыщенный необычными ароматами, вдыхался особенно легко и приятно. На разноцветных крышах и стенах домов плясали краски заката, и только выдающийся далеко в море Аю-Даг темнел коричневым пятном над оранжево-синей морской волной и оттого еще больше походил на спящего медведя (сноска: Аю-Даг переводится как «медведь-гора»). Зацепившееся за его плоскую вершину облако отливало медью.
- Вы давно живете тут? – спросила Ольга.
- В Партените? – уточнил Егор. – Три года почти. Это Светкин родной город.
- И мой, и мой! – влезла Анечка. – Я тоже здесь родилась. И Кристинка.
- А ты знаешь, почему у города такое странное название? – обратилась к ней Ольга.
Аня с надеждой оглянулась на маму, держащую притихшего младенца на руках. Кристина, против ожидания, проснувшись, больше не плакала, да и температура у нее спала, однако девочка оставалась немного вялой.
- По-гречески Партенит означает «девичий город», - пояснила Светлана. – В нашей бухте с глубокой древности располагался торговый порт, а где-то внутри горы находился подземный храм, посвященный Таврской Богине-Деве. Правда, храм этот археологи так и не нашли. Сохранились предания, что тавры охраняли вход в подземелье, а всех любопытных чужаков приносили в жертву на алтаре Девы, и их души яркими светящимися огнями вылетали по ночам из недр Аю-Дага и устремлялись в космос, к порогу ее небесного жилища.
- У нас над Аю-Дагом часто видят НЛО, - заявила Анечка. – Почти такие же, как папа нашел у Сатурна.
- Правда? – Ольга вопросительно взглянула на Егора.
- Да где они только не летают, - отмахнулся тот. – На Алтай приедем, там еще и не такие сказки нам расскажут.
- Я люблю сказки, - серьезно сказала Аня. – Сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок.
- Я тоже люблю сказки, - улыбнулась девочке Ольга и незаметно взяла за руку Вадима. – Особенно такие, что сбываются.
- Добрые? – уточнила Аня.
- Конечно. Злые сказки ни в коем случае сбываться не должны.
Переночевав у Лащухов (супруги и слышать не захотели про отели), утром путешественники вылетели на арендованном по пилотному удостоверению Коростылева гравиплане в Бийск, точнее в Яш-Туру[2], как называлась с некоторых пор его историческая часть-заповедник. (сноска: в переводе Яш-Тура означает «молодая изба, острог» - так назывался Бийск при его основании в 1709 году. В романе волей автора старой части города вернули его исконное название).
Яш-Тура показался Ольге пыльным, сонным и по-настоящему провинциальным. Его будто законсервировали еще в 18 веке, а не в конце 21-го. Основанный по указу Петра Первого как один из приграничных казачьих пунктов, город до самой Октябрьской революции являлся купеческими воротами в Алтай, рос и богател за счет известных торговых фамилий. Купцы везли с Востока в Россию чай, пряности, шелк и ковры, а в обмен поставляли туда мед, меха, зерно и посуду. Яш-Тура расцветал, застраивался крепкими избами, каменными домами страховых компаний и банков – они и сейчас украшали центральную улицу, превращённую в музей под открытым небом.
Поскольку город был под охраной Исторического общества, любая переделка или реконструкция, способная нарушить исконный облик, были запрещены. Пешеходный центр, протянувшийся на несколько километров вдоль реки Бия, был полностью очищен от признаков техногенной цивилизации. Тут, как и сто, и двести лет назад вдоль тихих улочек выстроились в ряд двухэтажные кирпичные особняки с подновленными наличниками на окнах. За заборами прятались немощеные дворы, а у колонки с корытом для водопоя можно было встретить живых лошадей под седлами, на которых алтайцы ездили до сих пор, пренебрегая машинами и граверами.
Друзья припарковались на окраине, на аэровокзале Бийска, расположенного в «советском квартале», где их встречал, пританцовывая от нетерпения, Степан Оленин.