2.3.2. Егор
Часть 2. Глава 3
2.Егор (Георгий)
Егор любил Алтай. Наверное, любил его даже больше, чем чистокровный алтаец Степан Оленин. Как коренной сибиряк с берегов Енисея, Егор находил в алтайской дикой свободе созвучие струнам, звучащим в его собственной душе. Дикая тайга, горные кряжи и речные перекаты были ему близки в любое время года. Он чувствовал себя среди них своим, хотя и родился все-таки в городе, пусть и небольшом, провинциальном, но настоящем оплоте цивилизации, затерянном среди дремучих лесов. Возможно, в его бродячей натуре были повинны гены, доставшиеся от предков-кочевников, а может, это отец-геолог приохотил его к романтике нехоженых троп, но недаром товарищи наградили Егора индейским прозвищем Чингачгука-следопыта. Зима и лето, весна и осень – в каждом времени года он находил очарование, отдыхая на природе от сугубо технической работы, с которой был связан всю жизнь.
Только неискушенному человеку, далекому от круглогодичной жизни на открытом воздухе, кажется, что природа хаотична, бестолкова и зла. Егор же с детства знал, что на самом деле в ней всюду и везде царят гармоничный порядок и любовь. Горно-таежные очертания рельефа что в родной Хакасии, что на Алтае, имели для него вечно мягкие очертания. Особо это подчеркивала зимняя пора, богатая на творческую фантазию. Для Зимы снег – это материал, резец – это ветер, а музой в холодной мастерской выступала сама владычица Вьюга. Голые кроны деревьев служили Мастерице проволочными каркасами для причудливых белых скульптур. Сколько шедевров можно увидеть в зимнем лесу на утро после хорошей метели! В полдень они светятся фантастическим голубым, а на закате приобретают королевский аметистовый оттенок. Спящие березы стоят, не шелохнувшись, тихо и печально звенят тонкие льдинки в проруби на белой реке, а на ветках, соперничая яркой окраской перьев на грудке с рябиновыми гроздьями, качаются нахохлившиеся снегири.
Но самое раздолье – это летом, когда под жарким солнцем расцветает степь, оживают птичьими голосами болота, и красуются, расцвеченные оранжевыми жарками, скалы. А над всем этим пышным великолепием, над зелеными сопками, поросшими звонким строевым лесом, над ревущими водопадами, скрытыми в фиолетовых тенях распадков, встают высокие дымчато-серые горы-гольцы, подпирающие прозрачное небо. С каждого перевала открываются изумительные виды на мирные луга, где свободно, как встарь, пасутся кони и коровы.
Егору нравилась жизнь, делящаяся на три ровные части: ответственная мужская работа, бродячий походный отдых и уютные семейные будни - его надежный тыл, который обеспечивала верная жена, разделяющая его интересы. А как Светлана божественно готовила! Егор, и сам не чурающийся готовки (правда, на охотку, ради удовлетворения творческих позывов), обожал ее стряпню и считал, что ему крупно повезло встретить такую хозяюшку. Из них троих – Вадима, Степана и его, связанных крепкими узами мужской дружбы, - он женился первым, и сделал это столь удачно, что другим, как начинало казаться Лащуху, повторить этот подвиг становилось невозможно.
Вадим, к примеру, был слишком разборчив и хладнокровен. Женщины в своем большинстве млели от его стати, утонченных манер и вкрадчивых интонаций, однако не знали, как подступиться, поскольку Коростылев словно бы и не замечал их стараний. Ни с одной претенденткой на его сердце он не сближался настолько, чтобы можно было говорить хоть о каких-то перспективах. Его союз с Ольгой Химичевой явился для Егора полной неожиданностью. Он скептично относился к потугам очередной красотки завоевать неприступного капитана, и был удивлен, когда Оля преуспела. Однако он признал, хоть и с запозданием, что дочь магната оказалась вовсе не капризной белоручкой, и Вадим имел основание влюбиться в нее.