Ночью вместе с дождем повалил еще и снег, и утром, выглянув перед завтраком в маленькое окошко, Матвей поразился, увидев белые поля там, где еще вчера зеленела трава. Он бы точно не назвал это «везением». Однако спустя час с небольшим солнце растопило снег, а к обеду даже стало жарко. Усаживаясь в гравер владелицы отеля, любезно уступившей им его, чтобы добраться в Скаллоуэй, Брагин держал свою теплую куртку в руках и щурился на солнечные зайчики, прыгающие по чистым лужам на дорогах.
- До Скаллоуэя вы доберетесь за двадцать минут, - напутствовала Глэдис, высунувшись из приоткрытой двери (ей не хотелось спускаться по высокому крылечку – подводили больные колени, разболевшиеся с вечера). – А как машина больше не нужна станет, вбейте режим «домой» на пульте, она сама вернется в гараж.
Матвей поражался ее детской доверчивости. Глэдис Коннери впервые их видела, ничего о них не знала и даже (невероятное дело!) не опознала в Брагине участника полета «Витязя» - но доверяла им свой транспорт, не задумавшись. Видимо, таковы были особенности жизни на острове, где случаев воровства не было зафиксировано за последние двести лет ни одного.
- Машинка у меня старая, но на ней еще мой отец ездил, - сообщила хозяйка отеля напоследок. – Это значит, она надежная, временем проверена. Не подведёт. Мы, шетландцы, уважаем наши традиции.
Матвей и без того догадывался, что все здесь – от домов до одежды - выглядело скромным и провинциальным не от бедности или равнодушия к своей судьбе, а от чисто шетландского упрямства. На пастбищах, как и сто лет назад, паслись овцы и пони – разве что ныне за ними приглядывали дроны, а не пастухи с собаками. В огородах роботы ухаживали за капустой и бобами, которые жители предпочитали брать не в магазинах, а на собственных грядках, а во дворах хозяйки развешивали белье на просушку, игнорируя прогрессивные сушилки – на ветру постиранные вещи, по всеобщему убеждению, приобретали особый запах свежести, которого не добьешься никакими химическими отдушками. Нельзя сказать, что жизнь на Мейленде била ключом, но люди тут селились основательные и неторопливые. И было, как ни странно, много молодежи, которая вовсе не спешила покинуть «медвежий угол», чтобы навсегда оторваться от корней ради неведомого глобализма.
Остров Фист («кулак»), куда они держали путь, и впрямь походил на грозный кулак, высовывающийся из воды. С берега он был хорошо виден – вставал на горизонте сине-зеленым пятном, над которым кружили черные точки птиц. На его восточной оконечности угадывалась небольшая выпуклость – как утверждал путеводитель - древний форт, включавший в себя полуразрушенный брох, защищавший побережье от набегов морских разбойников. В порту Скаллоуэя Сомов раздобыл катер, и скоро их троица уже рассекала мелкую рябь залива, приближаясь к цели.
Во время этого небольшого путешествия Матвей не сводил глаз с Саши. А Саша, не замечая его интереса, любовалась на невероятной красоты холмы и скалы, о которые бились темно-серые волны Северного моря.
На утесах, проплывающих мимо, гнездились крикливые птицы. Узкие заливчики напоминали карельские шхеры, только волны были совсем другими – сердитыми, дикими, они пенились внизу высоких каменных обрывов, накатывая на торчащие у берега рифы. У Матвея очень скоро закружилась голова и возникло стойкое ощущение, что море хочет прибрать его к рукам. Однако Саша ни капли не боялась открытого пространства, улыбалась, подставляя лицо нежаркому солнцу, и Мат, глядя на нее, тоже начинал улыбаться – криво, с ироничным прищуром, но радуясь вместе с ней неведомо чему.
Впрочем, он знал чему: тому, что Саша не ноет, не вспоминает Лазарева, охотно помогает ему разгадывать загадки и вообще действует на него тонизирующе и успокаивающе одновременно. Брагин был доволен, что нашел соратницу себе под стать, которая не вызывала глухого раздражения, как основная масса людей.
Вблизи остров Фист казался огромным и при этом был плоским, как сковородка. Ни одного дерева не украшало его, видимо, не выдерживало натиска здешних бурь. Приживались только жесткая трава, ныне поникшая и кое-где пожелтевшая. В нее зарылись по макушки поеденные мхом валуны, разбросанные рукой сказочного, но неаккуратного великана, никогда не видевшего японский сад камней.
Сомов развернул нос катера перпендикулярно приближающейся полоске каменистого пляжа и сбросил скорость. Катер, как и многие вещи на Шетланде, не обладал встроенным ИИ, им приходилось править вручную, сверяясь с лоцманской картой и выискивая буйки, отмечающие мели и затопленные суда. Без опытного шкипера дорога между островами архипелага превращалась в большую проблему, но к счастью, Рыжий Гангур приставил к внучке мастера на все руки.