Саша не стала больше спорить и пошла вслед за ним к лестнице. Когда они вскарабкались на кручу, их взорам открылось ровное пространство, не замутненное ни кустами, ни особо выдающимися скалами. Только в отдалении виднелось несколько построек, среди которых выделялся длинный двухэтажный дом под коричневой крышей причудливой формы, украшенной разнокалиберными трубами. Окна в доме были маленькие и узкие, а стены сложены из привычного на Шетланде серого камня. Сбоку был некогда разбит небольшой огородик, ныне совершенно заросший. От дорожки, выложенной плитками все того же серого оттенка, его отделяла низкая, по колено, оградка. Над входной дверью был оборудован навес, опирающийся на две колонны, примыкающие к стене. Он выглядел чужеродным и не вписывался в изначальный архитектурный замысел, видимо, его приделали недавно, для удобства. Навес защищал ступени, ведущие к входной двери, от осадков. Крыльца у дома не было.
- 1824 год, - громко произнес Матвей, разглядев число, спрятавшееся меж двумя скатами крыши, обрамляющими фасад.
Саша тоже заметила цифры, выложенные камнями иного оттенка. Когда она подошла ближе, то заинтересовалась другими строениями, поменьше, выглядывавшими из-за центральной усадьбы. Большинство из них представляло руины – увы, энтузиазма Романа Коврова не хватило на то, чтобы восстановить весь комплекс. Когда умер последний представитель семьи Уэленов, все здесь постепенно обветшало, превратившись в бессмысленные опавшие кучи. Сейчас лишь с большим трудом можно было опознать в груде камней очертания проемов или обвалившийся дымоход с широким очагом, где прежде, наверное, можно было запечь целого барана.
Входная дверь в усадьбу отворилась, и на пороге показалась старушка. Саша подумала, что это и есть экономка Мойна Инрейг.
Она ждала увидеть суровую женщину средних лет, отчего-то решив, что кузина пожилого смотрителя должна быть младше его. Однако Мойна оказалась примерно того же возраста, что и Сэм Мюрич. Ее обветренное лицо украшала частая сеть морщин и морщинок, и такими же сморщенными были ее запястья и пальцы, которыми она теребила накинутый на плечи платок. А еще экономка Коврова была невероятно костлява. Узкий подбородок торчал вперед, соперничая с большим крючковатым носом, а тонкая шея терялась в складках платка, норовившего сползти с покатых плеч. Просторное серое платье висело на фигуре мешковато, словно его хозяйка похудела внезапно и не успела сменить гардероб. Из-под длинного подола виднелись носки расшитых бисером мягких тапочек. Последняя деталь, эта по-детски трогательная домашняя обувка резко контрастировала с неласковым выражением на лице старушки. В одном Саша не ошиблась, воображая себе женщину, предпочитающую одинокую жизнь затворницы: взгляд ее и впрямь был суровый. Ни тени радости не просматривалось в его глубине.
Мойна и Матвей долго стояли друг напротив друга, молча и неподвижно. Саша уж хотела было открыть рот, чтобы хоть поздороваться, но тут экономка заговорила.
- Ты ведь не станешь тут жить, Мэтью, - сказала она по-английски. – Зачем тогда приехал?
- Я тоже рад тебя видеть, Мойна, - ответил Брагин. – Впустишь?
Старуха посторонилась, открывая проход:
- Заходи. И вы тоже, - она перевела взгляд темных глаз на Сашу, потом на Ивана и чемоданы. Последние она рассматривала ровно столько же, сколько и людей.
- Здравствуйте, - сказала Гангурина, поравнявшись с ней. – Меня зовут Александра…
- Я знаю, кто вы, - прервала ее Мойна, - меня предупредили. А и не предупреждали бы, все равно узнала. Вы с «Витязя». Про вас все только и говорили последнее время, надоели.
Саша беспомощно захлопала глазами, чувствуя, что краснеет. Кажется, Ковров, Мойна и Матвей были вылеплены из одного теста и стоили друг друга. «Как только они не поубивали друг друга, запертые на пустынном острове?» - подумала она сердито.
- Комнаты не готовы, не успела, - скрипуче сообщила Мойна, захлопывая дверь, едва последний чемодан перевалил через порог. – Но ужином накормлю. И постельное белье чистое дам.
- Хоть за это спасибо, - бросил Матвей и преувеличенно равнодушно поинтересовался: – А кто о нас предупредил?
- Да нашелся человечек, не пожалел времени доплыть до острова. Но у меня во время бури подвал залило, некогда было на втором этаже полы мыть. Генератор сдох. Ни света нет, ни воды в доме, печь на кухне углем топила, спасибо покойному Роману – всегда запас держал.