- Я соглашаюсь. Интерлингва хорошо, - англичанин отодвинул стул для сестры и сел сам. - Хотя Энн будет против. Она любить русский.
- Мой дорогой брат, - Энн лукаво стрельнула глазками в сторону Лазарева, - мы нарушаем правила воспитанных людей. Мы знаем, с кем имеем дело, а Дмитрий Максимович нет. Разрешите представиться: Энн Хаус, а это мой брат Мартин Хаус.
- Дима, - Дмитрий привстал и пожал протянутые руки.
Рука Энн была твердой, как у мужчины, но стальная хватка ее брата превзошла все ожидания. Потому Лазарев вторично за несколько минут потерял дар речи, когда тот протянул ему визитку антикварного магазина.
- Вы антиквары?!
- Да. Мы очень мирные люди. Занимаемся стариной.
Слева из кусочка пластика вырастала голографическая башня, над которой развивался длинный черно-красный флаг с надписью «Baner ar y tŵr», а справа по-английски значилось: «Антикварный магазин «Флаг на башне». И ниже более мелкими буквами: «семейное предприятие Смит, Хаус и сыновья».
- Не смотрите, что тут написано «сыновья», наша Энн такая же полноправная участница, как и остальные,- пояснил Мартин. - А в некоторых вопросах еще и фору даст парням вроде меня. Просто вывеску менять не стали: проблема с перерегистрацией и прочий бюрократизм – ну его!
Дима провел пальцем по визитке, и текст заменился контактами магазина. Он располагался в Уэльсе.
- Я бы принял вас за спортсменов.
Мартин рассмеялся:
- Спорту я не чужд, изредка подрабатываю проводником в горах Сноудонии. Мы с сестрой вообще большие непоседы, катаемся по всему миру в поисках подходящего товара для привередливых клиентов.
- Антиквары редко сидят в офисе в мягком кресле, - подтвердила Энн Хаус. – Иногда приходится быть едва ли не циркачами, чтобы словить удачу за хвост.
- Да, обращайтесь, если потребуется что-то оценить или приобрести, - подхватил ее брат. - Наш магазин специализируется на живописи и предметах интерьера, но мы беремся за любые заказы. У нас есть контакты даже в весьма закрытой среде букинистов. Не интересуетесь случайно старинными манускриптами или кодексами?
- Спасибо, нет, я далек от коллекционирования чего бы то ни было, но буду иметь в виду, - Дима убрал визитку в карман. - Рискну предположить, что в богатую античными сокровищами Грецию вы прибыли не просто так.
- Вы правы, мы здесь в командировке. А вы, простите, в отпуске или по делам? – спросил Мартин.
- Предполагалось, что в отпуске, но он не задался.
- Да, происходит что-то странное, - согласилась Энн. – Постоянные сбои техники, ложные сообщения в сетях, а в довершение еще и жуткая трагедия в Кампи Флегрей из-за ошибки ИИ. Мне очень жаль, что мы встретились при столь печальных обстоятельствах.
Поднос с кухни доставил заказ для Лазарева, и почти сразу же за ним на стол спланировал второй - с ужином для Хаусов.
- Приятного аппетита, - пожелал всем Мартин. – И пусть печальные новости не мешают нам наслаждаться замечательными блюдами.
- Мы ужинали в этой таверне и прежде, - добавила Энн, - здешний повар - виртуоз.
Дима ел и старался ненавязчиво рассматривать своих новых знакомцев. Глаз, понятное дело, притягивала златовласка. Тонкое платье без рукавов соблазнительно обтягивало ее грудь оптимального третьего размера, тонкие запястья украшала россыпь звучных браслетов, а извивающийся локон, намеренно «упущенный» ловким парикмахером, переливался насыщенными оттенками драгоценного металла. Когда их взгляды встречались, Энн поводила идеальной бровью, и Дима поспешно отворачивался, чтобы не быть неправильно понятым. Он только-только распрощался с Мариной (ладно – не распрощался, учитывая, что она дожидается его в отеле, но поставил в их отношениях точку), и брать на себя новые обязательства не спешил. Да и брату-антиквару с мышцами атлета могло не понравиться, что он слишком пристально изучает верхнюю половину туловища его сестры (нижняя, увы, была ему недоступна, мешала столешница, но Дима помнил, что ножки у златовласки тоже неплохие).
В этом отношении разглядывать Мартина было гораздо безопаснее. Высокий, пропорционально сложенный, он был немногим старше самого Лазарева, но при этом держался свободно и независимо, как человек, которому ничего не угрожает и угрожать не может. Дима немного покривил душой, когда сказал, что принял бы его за спортсмена – скорей, за инструктора рукопашного боя. Уж слишком уверенные манеры были у этого крепыша, такие Лазарев видел только у капитана «Витязя».