- Чего он хочет? – возмутилась Марина. - Загнать нас в резервации? Но как же наш рейс до Москвы?
- Попробуем с ним пообщаться, - предложил Лазарев.
- Вряд ли они что-то нам объяснят, - засомневалась Еремизина, но из машины вылезла, - мы для них стадо баранов. Разве что заявить, что я врач. Врача они могут держать поблизости от штаба, и мы хоть краем уха подслушаем, о чем они совершаются.
Ее план удался наполовину. Явлению медика-универсала полицейский обрадовался и даже усадил Марину и Дмитрия в свою машину, но вот совещаться ему было не с кем, он просто исполнял отдаваемые ему приказы, а те были немногословны. Однако из его объяснений Лазарев узнал, что аэропорты работают в ограниченном режиме, гражданские рейсы задерживаются, и в стране всем теперь заправляет армия.
Эвакуация началась быстро и проходила мирно, учитывая количество недовольных граждан других государств, которых не пускали в аэропорт. Очень скоро автобусы забрали на борт всех, кому не повезло застрять на дороге. Людей сажали без разбора – и греков, и иностранцев. Вещи разрешали брать по минимуму, но не злобствовали. С брошенными личными машинами обещали разобраться и отогнать на бесплатные стоянки до поры. Впрочем, когда наступит эта «пора» и что ждет эвакуированных в ближайшем будущем, не сообщали.
Ночь Дима и Марина, как и сотни других, провели на военной базе где-то в горах, вдали от побережья. Сеть военные блокировали, и отсутствие всякой связи с внешним миром людям не нравилось. Ползли слухи о цунами, утопившем острова на западе, о проснувшихся повсеместно вулканах (шептались, что даже старый Олимп вдруг ожил и принялся плеваться лавой). Дима в это не верил и большую часть сплетен Марине не переводил. Еремизиной, однако, было чем себя занять. На равных с военными медиками она оказывала помощь пострадавшим – в основном там были ушибы и рваные раны от упавших на людей обломков, но встречались и случаи астмы на нервной почве или перебои в сердце.
Утром прибыли новые автобусы с гражданскими. Среди них Лазарев встретил знакомую парочку антикваров.
- Это судьба! – воскликнула Энн Хаус, тепло улыбаясь Дмитрию. – Будем держаться вместе.
- Безмерно рад, - Мартин тоже обрадовался и долго тряс руку Лазареву.
- Что слышно в городе, проблема хоть как-то решается? – спросил Дима. – Мы тут вообще без связи.
- Перспективы тревожные, - не стала скрывать Энн. – Камчатка, Япония, Америка – везде просыпаются вулканы и трясёт с разной степенью интенсивности. Есть погибшие. И поскольку это происходит по всему миру, каждой стране приходится рассчитывать только на себя.
- Технические сбои тоже участились? – задал Лазарев сильно тревожащий его вопрос.
- Человеческая техника оказалась ненадежна, - не отрицал Мартин. – В первую очередь страдает энергетика, мощности падают, и власти многое сами отключают. Ну, а часть рушится сама.
- Очень скверно, - расстроился Лазарев. Это напомнило ему ситуацию с ИИ-Эльзой.
Марина приняла к сведению наличие у Лазарева неожиданных знакомцев, но ни особого интереса к светловолосому Мартину, ни ревности к северной красоте Энн она не выказала. Поздоровавшись, она опустилась на надувной матрас - один из тех, что выложили в ряд под крышей большого ангара для эвакуированных – и сидела в молчании, не принимая участия в разговорах. Привычная работа, с одной стороны, успокоила ее и помогла собраться, с другой - вымотала до предела. Дети капризничали, родители нервничали...
- Тебе надо поспать после бессонной ночи, - участливо сказал ей Дима.
Марина вяло отмахнулась:
- Меня не это сейчас волнует. Только что полковник позволил мне воспользоваться квантовой связью в штабном помещении. Я пыталась связаться с Лащухом и Коростылевым, но никто из них на вызов не ответил.
- Мало ли какие у них обстоятельства, - примирительно сказал Дмитрий, хотя новость и правда не обнадеживала. - Нет данных, что катаклизмы затронули Алтай.
- А я слышала, что пришла в движение евразийская литосферная плита, - тихо ответила Марина. – Потряхивало на южном Урале, а под Челябинском случился обширный провал грунта.
- Не дрейфь, наш капитан сориентируется при любых условиях. Сам уцелеет и спутников своих спасет.
- Ты так легко ко всему относишься. Я иногда тебя не понимаю.
- А ты, похоже, переживаешь из-за боцмана, – обиделся Лазарев. – Ты все еще без ума от него, не так ли? Ничего не перегорело и не забылось, и я оказался не способным затмить его прекрасный образ.
- Прости, - Марина сникла, - я за всех волнуюсь. И еще очень хочу выбраться отсюда.
После обеда база, на которой их держали, снова пришла в движение. Людям, ничего толком не объясняя, велели погрузиться в машины и ехать на новое место. Грузовики, кстати, пригнали совсем древние, колесные и на бензиновой тяге – вчерашние автобусы с ИИ исчезли, из чего Лазарев сделал вывод, что дела совсем плохи.