Или это был его двойник?! Желал ли он ей зла?
Ничего не соображая, Саша завозилась в попытке подняться, но потом опять замерла, глядя на приближающегося Лазарева. Он бежал прямо по мокрой траве, перепрыгивая через низкие каменные оградки и рассыпанные на его пути развалины древних фундаментов, не замечая препятствий.
-Саша, это я, Дима! Постой, не убегай!
Кажется, это действительно был Дима, ее дорогой Димочка, по которому она безмерно скучала. Не копия, созданная цифровым демоном, а настоящий. И он бежал к ней!
В груди у Саши словно взорвалась атомная бомба. Огненный жар моментально распространился по венам, обжигая внутренности и окрашивая лицо и шею в свекольный цвет. Господи, он бежит к ней, а она, такая замарашка, вся в липком черноземе, с руками по локоть в грязи, валяется на земле! Она снова опозорилась перед ним! От отчаяния Саша заплакала.
Сомов и Лазарев достигли ее почти одновременно, но Дима чуточку опередил телохранителя. Он нагнулся, подхватил Сашу с земли и прижал к себе. Иван был готов повалить его, отнять девушку, но увидев, как судорожно цепляется за мужчину Гангурина, которая явно не жаждала с ним расставаться, сдержался и встал в стороне, тяжело дыша и сверля взглядом нахала.
- Саша, Сашенька, прости меня, - шептал Лазарев, обнимая ревущую девушку, - я тебя напугал. Я не хотел, честное слово! Я так мечтал вновь тебя увидеть!
Последние слова неожиданно привели Александру в чувства. Она перестала всхлипывать и озадаченно затихла, а потом и вовсе отстранилась.
- Мечтал увидеть? Ты?!
- Да, я. Если бы ты знала, как много мне надо тебе сказать!
Гангурина ударила Лазарева в грудь кулаками:
- Пусти! Пусти, кому говорят! Откуда ты вообще взялся? И кто с тобой на этом блюдце?
Оглянувшись на корабль, Саша увидела Марину Еремизину. Несмотря на странного вида комбинезон (который по началу она приняла за скафандр) свою коллегу по «Витязю» она узнала. За ней шли еще двое неизвестных.
- Ну, конечно! Ты и ее сюда притащил - зачем? Чего ты от меня хочешь?
Дмитрий растерялся.
- Проблемы? – Сомов, уловив перемену в своей подопечной, решительно шагнул вперед. – Дмитрий Максимович, немедленно отойдите от девушки! Александра, идите ко мне. Он вас больше не тронет, обещаю.
Дима с неприязнью взглянул на плечистого якута, прикидывая, кто он такой. Его неприятно поразило, что Саша проводит на острове время отнюдь не с Брагиным. Или не только с Брагиным, который наверняка полностью погружен в свою науку. Он инстинктивно задвинул Гангурину себе за спину:
- Уж я-то точно ей вреда не причиню! А вот вы… на каком основании вы тут раскомандовались?
- Раз командую, значит, право имею. Александра, с вами все в порядке? - осведомился Сомов и протянул руку, чтобы выудить замершую девушку из-за Лазарева.
При этом телохранитель едва заметно расслабился, как поступают опытные бойцы перед нападением, избавляясь от мышечной скованности, и это не укрылось от Лазарева.
- Да ты кто такой? – спросил он не столько с вызовом, сколько с удивлением. - И где Мат Брагин?
Саша вздрогнула и отвернулась от Марины:
- Ваня, все в порядке, не надо с ним драться! А Мат заперся в лаборатории, работает, - поспешно произнесла она, стараясь предотвратить конфликт и ответить на все вопросы разом. – Дима, познакомься, это мой телохранитель Иван. Его дедушка нанял. Ваня, а это мои товарищи… Дим, ты не ответил, откуда вы взялись и зачем?
- Из Греции прилетели, - Дмитрий через силу улыбнулся. – Угнали у военных стратолет и рванули к вам. Со мной Марина и еще двое попутчиков – брат и сестра Мартин и Энн Хаус. Они искусствоведы-антиквары.
- Антиквары? – Саша вспомнила рассказ Мойны о визите одного антиквара к Роману Коврову и оглянулась на усадьбу.
Мойна, как оказалось, стояла у крыльца, сжимая скалку – то ли раскатывала тесто в момент приземления стратолета, да так и выбежала, то ли специально вооружилась, чтобы гнать незваных гостей прочь. Саша махнула ей рукой в надежде, что Мойна опознала пришельцев и даст ей знать в ответ. Однако старушка ее не поняла. Или Саша просто не умела распознать соответствующие эмоции на ее лице с такого расстояния.
Гангурина смахнула со лба выбившуюся прядь, не замечая, что пачкает лицо грязной ладонью, и перевела взгляд на Хаусов. Брат с сестрой были оба блондинами, только Мартин казался выгоревшим на солнце, а Энн словно носила на голове золотую корону. Ее короткая стрижка, эффектно уложенная, очень ей шла, но Саша не любила столь отточенные черты, какие, по ее мнению, бывают лишь у мраморных статуй.