- Звездочка упала, - тихо промолвила Аня. – Нестрашная совсем.
- А чего нам бояться? – преувеличенно бодро откликнулся Лащух.
Ни зарева, ни движения, ни криков и треска.
- Далеко они уехали, - констатировал Лащух. – Хорошо.
- Мы должны бежать к ним! – Химичева рванулась, но Егор ухватил ее за руку.
- Сиди смирно. Ждем и не высовываемся.
- А если они… - Ольга задохнулась, боясь произнести при ребенке страшные слова. – Сколько ждать?
- Ничего с ними не случится. Но если мы будем мельтешить на сканерах, станет понятно, что нас с ними не было.
- Это по нашей машине стреляли? – поинтересовалась Аня довольно спокойно.
- Вполне вероятно, - осторожно ответил Егор. – Вот дядя Вадим вернется с дядей Степаном и все нам расскажут.
- А на чем же мы дальше поедем? – не унимался ребенок. - Такси вызовем?
- Посмотрим, Аня. Сначала вернемся назад и подберем наши вещи.
- А потом?
- Потом прогуляемся пешком. Не устала, путешественница, ножки не гудят?
- Не-а, не гудят, – засверкала в темноте своим щербатым ртом Анечка. – Я много-много пройти могу.
- Вот и отлично. Выждем еще минут пятнадцать и отправляемся.
- Как ты время узнаешь, – скептично произнесла Ольга, - без браслета?
- По своим внутренним часам, - ответил Егор. – Знаешь, в армии нас учили определять, сколько прошло минут с точностью до секунды. Мы стихи на память рассказывали в одном и том же темпе и замеряли. Одна строфа – это двенадцать секунд, три строфы– тридцать три. Как сейчас помню. Ну, а потом уже и без стихов, по собственным ощущениям. В темноте, без звуков и других раздражителей первоначально теряешься, и кажется, что час минул, а на самом деле пять минут.
- Сложно было?
- Конечно, непросто. Старшина наш был ужасно строгий. Промахнешься больше, чем на две секунды, зачет не сдан. Мы его просто терпеть не могли, обзывали про себя по-разному. Зато сейчас я ему спасибо говорю от всего сердца. В нашем положении это полезный навык. И вообще, чем меньше от техники зависишь…
- Да уж, - Химичева нервно усмехнулась. – Техника не только упрощает жизнь, но и способна ее сильно сократить.
- Все, подъем! – спустя какое-то время решил Егор. - Отдохнули и будет. Пошли за вещами.
Дальнейшие события Ольга запомнила плохо. Они пробирались сквозь буреломы (Егор не захотел идти по шоссе, и они петляли по заросшим рёлкам, обходя голые участки скальных пород), разыскивали раскиданные рюкзаки и сумки, спускались по крутой каменистой осыпи в долину. Ольга шла, положась всецело на Лащуха-следопыта, делала, что прикажут, и запрещала себе думать о чем бы то ни было. Она знала: если начнет задумываться, то неизбежно появятся мысли о Вадиме, о взрыве, об опасности, которая не исчерпана до конца. Поэтому просто переставляла ноги, наклонялась и балансировала, чтобы не навернуться. Рюкзак и сумка оттягивали ей плечи, но это не ощущалось как неудобство. Наоборот, Химичева была рада, что у них уцелело хоть что-нибудь.
Наконец, Егор объявил новый привал. К ее удивлению, он расстелил спальник и сказал, что они будут дожидаться друзей в зарослях.
- Как они нас найдут в кустах? – спросила Ольга. – Тут хоть глаз выколи. Может, у самой реки сядем?
- Найдут, не беспокойся.
Сам Егор умостился чуть в стороне на трухлявом пеньке, тревожно зашуршавшем под его весом, и время от времени насвистывал себе под нос. Видимо, на эти звуки Вадим и ориентировался – они появились примерно через полчаса, и Ольга выскочила, с облегченным стоном повиснув на своем любимом мужчине. Только сейчас она осознала, насколько боялась его больше никогда не увидеть.
«Боже мой, - думала она, сжимая его руками, - а ведь это теперь всегда так будет! Он будет уходить, а я оставаться. Он рисковать, а я ждать… Как Света это выдерживает?»
И все же с его появлением страх, сковывавший тело и душу, ушел. Ольга заметила, что ее больше не трясет, и ноги не подгибаются от тошнотворной слабости. Вадим с чувством поцеловал ее, и она прямо на физическом уровне почувствовала, как от прикосновения его губ по венам распространяется тепло. Несмотря на весь ужас, ей стало хорошо и надежно.
- Трюк удался, - сообщил Вадим, упирая подбородок ей в макушку. Выдержка у него как была, так и осталась железобетонной, словно и не происходило ничего ужасного. – Дрон почти сразу улетел, принял нас за умирающих.
- Надо было вам подальше отойти, - заметил Егор, и голос у него стал каким-то странным, бесцветным. – Или вы, извращенцы, все так и планировали?
- Нет, случайно вышло.
Ольга, охваченная мгновенно вернувшейся тревогой отпрянула от Коростылева, изгибаясь в кольце сильных рук. Чего заметил Егор и не заметила она? Ольга попыталась рассмотреть Вадима, даже ощупала его, не понимая при скудном свете звезд, цел ли он. Вадим был цел, только провонявшая гарью рубашка порвана и лишилась рукава. Тогда она повернулась к Оленину и вскрикнула, нашарив рукой липкую от крови рубашку.