- Белый лист! Помнишь? Пустой белый лист!
- Чего?
- Да не тупи, Александра! - Мат терял терпение. - Пустой лист, который был в коробке с роботом вместе с запиской от Димы - это резерв. Понимаешь? Резерв! Еще одна попытка!
- Постой, Мат, я никак не соображу...
Он не слушал:
- Мы с тобой в прошлом. Вот прямо сейчас – это прошлое, а не настоящее.
- Как это?
- Это второе наше прошлое. Или третье, пятое – не знаю, можно уточнить у Энн, хотя не уверен, что это важно. Короче, все это уже было! Мы просто ничего не помним, потому что наш план не сработал.
- В прошлом? – тупо переспросила Саша. – Какой план?
- Лащух постоянно твердил, что испытывает дежавю. Так он и впрямь его испытывал. Он все это уже прожил однажды. Только он чего-то помнил, а мы совсем ничего.
Саша помотала головой:
- Постой… Как мы оказались в прошлом? Мы никогда не путешествовали на машине времени и не летали на корабле со сверхсветовой скоростью.
- Это не то! – Мат вскочил и принялся расхаживать по комнате. – При чем тут Эйнштейн? Я говорю о Пробеле! Принцип создания Пробела, который использовали мы с Ковровым, почти ничем не отличается от принципа, который был использован на Объекте. Я же вчера тебе рассказывал про Врата и «КоБру». Забыла что ли?
- Нет. Просто не могу увязать...
Он остановился и, взмахом руки отметая ее недогадливость, заявил:
- Энн пришла ко мне, и мы провели с ней целую ночь! Я решил, что ты тоже должна это знать! Первой!
- Знать, что вы провели ночь вместе? – ахнула она, заливаясь краской. – Зачем ты мне это говоришь?
- Потому что это очень важно, – Мат шумно выдохнул. – Это логично и совершенно, все недостающие элементы у меня теперь в кармане! Энн столько всего помнит и знает, что я восхищен. Мы болтали с ней ночь напролет.
Он вдруг смутился и словно впервые увидел Сашу, ее негодование и обиду:
- Ты тоже много знаешь, не принимай близко к сердцу, - он моргал часто и беспомощно, как филин, которого неожиданно вытащили на свет. - Черт! Это совсем не то, что ты подумала!.. И кружева на рубашке у тебя миленькие! Красивее, чем у нее.
Саша поспешно натянула одеяло до самого подбородка, прикрывая кружевную ночнушку:
- Брагин! Зачем ты приперся?
- Я хотел с тобой поделиться. С кем еще? Энн кое-что объяснила – и я все понял. Говорю же, мы провели плодотворную ночь, теперь я знаю, что делать дальше.
- Отвернись немедленно! Я оденусь.
Брагин торопливо отвернулся:
- Энн и Мартин хотят нам помочь. Энн уже помогла, почти все встало на место. И я хочу с тобой поделиться, - он обернулся, но не вовремя, и тотчас, покраснев, метнулся к окну.
- Не подглядывай! – запоздало крикнула Саша, никак не попадая ногами в брючины.
- У меня есть идеи, как перенастроить «КоБру», чтобы вернуться в прошлое, - прочистив горло, продолжил Брагин, устремив взгляд в окно, на море. – Но мы не сможем полноценно путешествовать во времени из нашей позиции. Мы находимся внутри искусственного пузыря, за границы которого выйти невозможно. Мы стали пленниками – и мы, и то цифровое существо, которое нам противостоит.
- Пленниками? – снова переспросила Саша, отчаянно пытаясь уложить в голове сообщаемые факты.
- Наши действия – и мои, и цифрового демона – привели к образованию пространственно-временной петли. Я еще не представляю себе во всей красе, что и как мы с ним наворотили, для этого мне нужен квантовый компьютер, но я в целом понимаю, что в результате нескоординированных попыток навредить друг другу, мы оказались заточенными в закапсулированном отрезке.
- Петля времени - это как бег по кругу? Все повторяется?
Матвей активно закивал:
- Да-да-да! Я переделываю «КоБру» - мы возвращаемся назад на небольшое расстояние во времени и что-то там подправляем – но все остается по-прежнему, потому что выхода за пределы петли нет. Мы опять встречаем Объект, тащим его на Землю, начинается своеобразная война, я вновь прихожу к идее построить «машину времени»… Та бомба в горничной – это, видимо, был жест отчаяния, мы собирались взорвать Объект… но это тоже не сработало!
- Но почему так происходит?
- Да потому что я болван! – воскликнул Мат. – Я не учел в самый первый раз, что Объект бессмертный. Не понял до конца, как он работает, допустил ошибку! А теперь ее исправить не так просто! Энн Хаус не физик-теоретик, у нее есть только самое приближенное понимание того, что мы делали. У меня, конечно, есть свежие идеи, я вижу свет в конце туннеля, но для этого надо очень много всего сделать.