Дима спрыгнул на пляж и, выяснив, где пещера, потянул их туда. Марина вскочила на ноги, примиряясь с тем, что снова приходится бежать. Сзади их догоняли Мартин, Энн и Матвей. «Хоть бы мы успели, хоть бы успели!» - билось у Еремизиной в голове. Что они будут делать в гроте, где наверняка один вход (он же и выход), Марина даже не думала. Инстинкт просто велел спасаться, и она, положившись на то, что другие знают больше, следовала указаниям.
Взрывы ложились все ближе, а последняя выпущенная ракета разнесла в щепу деревянную лестницу, обвалив заодно отвесный берег. Расстреляв второй комплект, бомбардировщики зашли на третий круг, издевательски позволив людям прожить на пару минут дольше.
Вбегая под своды тесной пещерки, Марина со злостью помянула родоначальника морального закона для роботов, писателя Айзека Азимова. Этот идеалист ошибался! Заставил людей поверить, что искины – друзья и помощники. Однако современные роботы спокойно причиняли человеку вред. Электронный мозг, накачанный под завязку интеллектом, но не обременённый сознанием, бесстрастно отдавал приказы сам себе. «Огонь на поражение!» – и не важно, кто в перекрестье прицела: мужчина, женщина, старик или ребенок[1].
В пещере Марина рухнула на острые камни, хрипло и со стонами дыша. «Боже, за что на нас ополчились? Что мы такого сделали, что нас готовы пристрелить, как мерзких крыс?!» - думала она.
Рядом Дмитрий хлопотал над контуженной Сашей. Со своего места Марина видела ее расфокусированный взгляд и слышала громкие вопли, какими общаются все пострадавшие от баротравмы. Чуть дальше бился в истерике Брагин, причитающей о разрушенном прототипе «КоБры», и никто, даже сексапильная красотка, на которую Брагин запал еще вчера, не могли его успокоить. Когда же Сашин телохранитель принес тело убитой экономки, Матвей совсем вышел из берегов.
Все это Марина отмечала краем сознания. Распластанная и оглушенная свалившимися бедами, она и сама походила на бессмысленный сгусток протоплазмы, а не на человека, чей долг – помогать другим. Она только смотрела и ничего не предпринимала. Зачем? Все вдруг стало бессмысленным, и хотелось выть в голос. Через минуту от них не останется и горстки пепла. И от нее тоже. «Я не хочу, Господи! Я хочу жить!»
Мартин Хаус, не потерявший присутствия духа, что-то делал в противоположной от входа стороне. Он ощупывал каменную стену, приседал, потом снова выпрямлялся во весь рост… И вдруг стена исчезла! Вспыхнуло ровно-голубым, почти прозрачным пламенем, пахнуло в лицо теплым озоном, и в пещере открылся самый настоящий портал.
Марина неверяще приподнялась на локте.
- Сюда! – крикнул Мартин, размахивая руками. – Сюда!
Ей не надо было повторять дважды, она мгновенно сообразила, что к чему, хотя прежде никогда не видела порталов и даже не подозревала, что они существуют. Окрыленная, она рванула к спасительному голубому свету – откуда только силы взялись.
- Помогите мне! – кричала сзади Энн Хаус, вцепившаяся в Брагина обеими руками. – Я не справлюсь! Они уже летят!
Задержав дыхание, Марина нырнула в свет, ахнув от нахлынувших эмоций. Запоздало пришел страх от того, что она не знала и совершенно не понимала, куда попала и что ждет по ту сторону.
Тем временем, Дима с Сашей на руках тоже бросился к порталу. За ним торопился Иван Сомов, одним мощным движением оторвавший брыкающегося Брагина от мертвой старушки. Ноги Матвея волочились по камням, цеплялись за валуны, он норовил лягнуть охранника, но якутский богатырь держал его крепко, да еще и умудрялся бежать с ним, побивая рекорды. Светловолосые брат с сестрой замыкали процессию – вот им-то и досталось от мощной взрывной волны, разворотившей грот до основания.
К счастью, открытый Мартином портал вел не куда-то вглубь земли, в темноту и неприкаянность, а в светлое стерильное помещение, напичканное медицинской техникой. И не просто техникой в чехлах и без подключения, а полностью готовой работе.
Марина, попавшая в эту чудо-комнату первой, первой и сориентировалась, благо, упав на чистый пол, она уткнулась лицом прямо в нарисованную эмблему: красный крест и на нем белая чаша Гигеи, обвитая змеей.
Волосы на затылке еще шевелил плотный ветер, которым обернулось эхо от взрыва, голубой свет мерк (тяжело раненый Мартин успел-таки отключить его механизм перед тем, как сам отключился), но Марина уже вскочила на ноги. Ее профессиональный долг возобладал над эйфорией от спасения и естественным желанием полежать, наслаждаясь покоем.