Глава 7. Надо выживать. 2.7.1. Матвей
Часть 2. Глава 7. Надо выживать
Земля: Уэльс , Крым
1. Матвей
Матвей проснулся раньше, чем прогнозировала Марина, но лучше бы не просыпался! Воспоминания о жуткой трагедии застили все, что видели его глаза после пробуждения. Видения были приглушены лекарством, но от того, что мысли копошились лениво и вяло, Брагина тоже охватывало отчаяние.
Первые мгновения Мат посвятил сожалениям о невозможности продолжать работу, потом вспомнил про Мойну – и расплакался как дитя. Верная Саша бросилась его утешать. Сил ее стесняться и бороться с нежными руками не было, и Матвей прижался к ее груди, ища спокойствия и защиты.
- Ну, может, хватит уже нюни распускать? – послышался очень недовольный голос Лазарева. – На тебя тут, можно сказать, все надежда, а ты до сих пор в разобранном состоянии.
Матвей чуть повернул голову, чтобы одним глазом взглянуть на Лазарева, но лишь убедился, что тот не собирается считаться с его тонкой душевной организацией. Ни грамма сочувствия на лице. То ли дело Саша!
Гангурина погладила Брагина по волосам и сказала:
- Дим, ты разве не понимаешь, как он расстроен!
- Мы все расстроены, - ответил Лазарев. – Кому тут легко… Слышь, гений? Очнись уже! Вставай и идем к народу. Без тебя не разобраться, даже если Маринка нам спирту по сто грамм набулькает.
Дмитрий был груб и резок, и в другой раз Матвей нашел бы подходящие слова, чтобы послать его подальше, но сейчас ему ничего не хотелось. Тем более огрызаться. Или вставать и куда-то идти.
Тут вдруг обозначился новый участник мизансцены.
- Матвей, - произнес чарующий женский голос, - ведь все это совсем не конец. Ты можешь изменить ход событий, послушай меня!
Матвей резко выпрямился, одновременно разворачиваясь в сторону этого магического призыва. При этом он едва не задел Сашу локтем – та отшатнулась и торопливо поднялась на ноги.
Мат уставился на красотку-жену, не моргая и безмолвствуя. Энн Хаус (кстати, а почему она не сменила имя на миссис Брагина?) стояла, прислонившись бедром к какому-то громоздкому медицинскому аппарату. Со своего напольного положения Брагин сначала заметил ее бесконечные ноги, обтянутые серыми брючками, затем перевел взгляд выше и наткнулся на завернутую в гипсовые бинты руку (сломала ее что ли?) и, наконец, встретился с лихорадочными глазами, глядящими на него с мукой, сочувствием и маленькой толикой восхищения. Кажется, Энн заболела, но все равно помнила, кто он такой.