- Что вы знаете об устройстве Вселенной в плане свободы выбора и темпоральных законов? – спросил Матвей заново. – Насколько я буду свободен, принимая решение что-то изменить в нашей судьбе?
- Нету никакой свободы, - вдруг раздался новый голос, и от столба, поддерживающего крышу веранды, отделилась тонкая тень.
Мат вздрогнул, но это была всего лишь докторша, Марина Еремизина. Он сначала ее не заметил, поскольку девушка стояла полускрытая этим самым столбом. Марина была одета во все черное, черные же волосы в беспорядке падали ей на плечи, щеки украшали черные подживающие царапины, а под глазами залегли черные круги. Она была воплощением богини скорби и возмездия, участницей греческой трагедии с соответствующим макияжем. Если бы не знакомый голос, Мат бы ее, наверное, не опознал.
- Не верьте, Матвей, если вас станут убеждать, будто от нашего выбора что-то зависит, - продолжила свою мысль (опять же сплошь черную) Марина. - Выбирай-не выбирай, а все равно судьба вмешается и все пустит прахом. Любая случайность способна разрушить прекрасный замысел. А хороших случайностей не бывает
- Ну почему же, бывают хорошие случайности, - решил ей возразить Лазарев.
Он уселся на широкие деревянные перила у Брагина за спиной, и тому пришлось неловко развернуться на скамье, чтобы следить за дискуссией вживую. Дима тоже был участником греческой трагедии, но выглядел несравненно лучше. Может быть потому, что ему помогала держаться на плаву Саша. Да, на таких женщинах, как Саша, держится весь мир. На них все молиться должны, кроме, разумеется, соперниц, одевшихся в черное.
Мат посмотрел, как реагирует на слова Дмитрия Марина – та реагировала предсказуемо, поджав губы и отвернувшись.
- Вот, к примеру, что произошло лично со мной, - продолжал Дима. - Химичев принял меня на работу первым помощником потому, что моя кандидатура была самой неудачной из всех. Так сказал Вадим Коростылев, и я ему верю. Я был слишком молод и неопытен по сравнению с другими соискателями, да и сам это знал и не надеялся. Однако Химичев обладал парадоксальным мышлением и взял именно меня. Дал мне шанс в надежде на мою лояльность.
- Это и есть проявление свободы воли, - указал блондин.
Матвей в этом случае был с ним согласен. Блондин говорил дело и стоил того, чтобы с ним познакомиться.
- Ты кто такой? – поинтересовался Мат у него.
Блондин улыбнулся:
- Здесь меня зовут Джоном, - он принял открытую позу, укладывая локоть на спинку деревянной скамьи. Грудь у него была широкая, предплечья бугрились мускулами. «Еще один красавчик – под копирку их штампуют что ли?» – Но в России я вам представлялся как Иван Сидорин, если помните.
- Не помню, - сказал Матвей. Он подумал, что сидит между двумя Иванами и может загадать желание. Но вот сбудется ли оно, если один из Иванов фальшивый?
- Мы встречались с вами в отеле в...
- Это не важно. Чем ты занимаешься? Только не говори, что всю жизнь продаешь антиквариат.
- Я действительно продаю антиквариат. Наш магазин расположен в городке Долгеллаи. В нем был наш опорный пункт, который в этой ветке реальности засвечен и разорен. Но у подножия Кадер Идрис, к счастью, имелась еще одна, вспомогательная база. Вот на ней мы сейчас и находимся.
- Лабиринт короля Артура?
- Да. Ее иногда так называют.
- Вы с Энн родственники?
- Партнеры.
- А Мартин родственник? Где он, кстати?
- Мартин на лечении, - ответил Джон. – Внизу, в медкапсуле.
Он переглянулся с Энн, будто бы спрашивая у нее разрешения. Та едва заметно склонила голову, что не осталось незамеченным Матвеем. «Моя «как бы жена» не на последних ролях, - заключил он и поморщился. – Раскомандовалась тут!»
- Вы правы, - продолжил Джон, получивший одобрение, - то, что Хаусы брат и сестра, это легенда, маскировка.
- Вы генномодифицированные? – напрямую спросил Брагин, пусть и не слишком тактично. – Такие все неуловимо похожие, совершенные. Нормальные люди хоть один изъян да имеют, а вы ненормально идеальны. Как существа из одной пробирки.
Джон снова переглянулся с Энн:
- У нас это не запрещено. Нас с рождения готовили к работе на Земле, в Европе. Для простоты адаптации наша внешность должна была соответствовать представлениям об усредненном идеале. Да и прочие расширенные возможности не лишние для тех, кто работает в условиях многолетней изоляции, вдали от родного дома.
Теперь Мат лучше понимал, в чем секрет «белокурой бестии». Она действует на него так, потому что ее математически просчитали. Никакой божественной случайности! Ее собирали пинцетом по молекуле, сверяясь со схемой. Превратили в оружие. А ее партнеры, должно быть, точно так же обезоруживают женщин.