- Я могу ее сам набрать? – спросил Лащух, указывая на выданный браслет.
- Конечно, - кивнул Коростылев. – А я пока наши вещи в машину отнесу.
Света звонку мужа обрадовалась:
- Мне уже звонили от Павла Химичева, предупредили, - сообщила она супругу. – Не волнуйся, Егорушка, все будет хорошо, мы скоро встретимся.
Егор давно мечтал об этом. Однако во время разговора его сердце болезненно сжалось, и мир на секунду поплыл, как тогда, на корабле, с дежавю. Перед глазами встала картина воздушного боя,который вели беспилотники на подступах к Балаклаве – он совершенно точно узнал это место.
Бой резко сменился видением пустого города, словно бы покинутого жителями в спешке. Мертвые городские улицы заполнялись дымом от горящих на тротуарах машин, а по мостовой одинокий ветер гнал обрывки мятых бумаг, вывалившихся из опрокинутой урны...
Новая вспышка – и унылые виды сменились лицом Марины. Он целовал ее лицо! Да с такой жадностью, что это подействовало отрезвляюще почище ледяного душа. Егор вынырнул из видений с заходящимся в приступе сердцем.
- Что с тобой, Егорушка? Егор, ты меня слышишь? – Света беспокоилась, встревоженная его безумным видом.
Лащух постарался взять себя в руки, хотя сердце продолжало усиленно биться, а взбаламученный рассудок с трудом воспринимал реальность.
- Я немного устал… - выдавил он и улыбнулся, надеясь, что улыбка не похожа на оскал. – Ночь была тревожной. Браслеты эти... которые мы потеряли.
- Вадим сказал, они вышли из строя.
- Ну… - он оперся о бревенчатую стену, пережидая запоздалое головокружение, - сначала они вышли из строя, потом мы их потеряли. Я потом все тебе расскажу, это ужасно длинная история. Потерпи маленько.
- Ладно, - взгляд Светланы смягчился, - только не влипайте больше ни в какие истории.
- Так точно, - он улыбнулся ей более естественно, чем в прошлый раз и поспешил закончить разговор.
Перед его внутренним взором все еще стояло лицо Марины… последняя вспышка была очень яркой, болезненной. Он был до краев наполнен влечением к ней, хотя сейчас, наяву, рассудок отказывался признавать, что подобное может когда-либо с ним приключится. Только не Марина! Марина осталась в прошлом. Он больше не любит ее, не мечтает о ней, однако эта сцена...
Увиденное не на шутку взволновало Егора, перевернуло внутри все с ног на голову, смутило разум. Он был пьян? Или просто спятил? «Ну, что, старик, сокрушался, что теряешь чуйку?» - зло усмехнулся он сам себе.
Егор желал, чтобы Химичев сдержал обещание и поскорей увез из Партенита Свету с малышкой. Прямо бы сегодня увез! А утром они встретятся, и он вздохнет спокойно, забудет дурацкие видения как страшный сон. Рядом со Светой никакая Марина не страшна. К чему хотеть другую женщину, когда собственная жена вызывает в нем бесконечное желание и чувства любви и нежности?
Дорога в Крым на старом гравере заняла бы более десяти часов, поэтому они серьезно решили поменять транспорт на более скоростной. Обмен (аренду или покупку – это следовало решить на месте) поручили Степану, поскольку остальных могли узнать в лицо и обратить внимание на нестыковку в данных на документах.
Они обговорили несколько сценариев и считали себя готовыми к любому повороту, однако под Оренбургом их нагнала чудовищная новость о сильном землетрясении на Крымском полуострове. Сдвиг тектонических плит высвободил из недр метан, и он вспыхнул, создавая ту самую иллюзию горящего моря.
Все, включая Ольгу, которая не знала таких подробностей, смотрели на Егора с сочувствием и настороженностью, словно сомневались в его адекватной реакции. Но Лащух лишь сжал зубы и молча слушал новости, стоя перед огромным, во всю стену экраном.
Гражданское население эвакуировать не успели, пункты отправки только начали разворачивать, и сколько человек пострадало, а сколько спаслось, на данный момент никто сказать не мог. Неразбериху усиливали многочисленные неполадки и сбои. Банки, сетевые магазины, автоматические линии общественного транспорта были закрыты. Электричество подавалось в дома неравномерно, скакало напряжение, выводя из строя бытовую технику. Случались и перебои с водой. Во многих курортных городах началась паника, дороги были забиты поломанными машинами, полиция не справлялась с наведением порядка. Даже в Симферополе, наводненном военными и силовиками, какие-то бандиты принялись бить витрины, поджигать торговые павильоны и грабить отключившиеся от сети и охранной системы частные лавочки.
Бунт, который масс-медиа тотчас окрестили «голодным», поскольку нападениям подверглись в основном продуктовые торговые точки, быстро подавили. Осторожно высказывалось мнение, что все это было срежиссированно и контролировалось через Сеть, но кто за этим стоял, не называлось.