- Ну, не скажи! – осмелился кто-то возразить. – Всеобщий цифровой коллапс разве не доказывает, что датаисты были правы? Есть цифра – есть и жизнь...
- Пойдем, Аня, - сказал Егор, хватая дочь за руку.
Он отправил платформу вперед себя, чтобы видеть, не покусится ли кто-то на чужие вещи. Он готовился ко всякого рода неожиданностям. Если у людей уже стали блокировать банковские счета, то очень скоро они выйдут на большую дорогу, ибо питаться святым духом ни они, ни их дети не умеют.
- Папа, - Аня дернула его за руку, - а кто такие датаисты?
- Это те, кто верит, будто наш мир и все вещи, люди, животные и растения – это поток данных. Или набор формул, которые можно вычислить[2].
- Меня тоже можно вычислить?
- Нет, конечно. Мы слишком сложные создания, чтобы нас посчитать на калькуляторе, - ответил сердито Егор. - Но датаисты воображают, будто при достаточном количестве данных и вычислительных мощностях цифровой разум может понять людей гораздо лучше, чем мы понимаем самих себя.
- Поэтому надо учить математику? – сделала неожиданный вывод Анечка. – Чтобы с помощью формул лучше разбираться в поступках других людей?
- Нет, Аня, не поэтому. Математика и правда развивает логику, без которой понять этот мир будет сложновато, но кроме нее есть и другие дисциплины. Химия, биология, литература, философия – все это не менее важно. И есть еще интуиция, чувства, стремления, совесть – ничем нельзя пренебрегать, если хочешь вырасти стоящим человеком.
- Я обязательно вырасту стоящей, - пообещала Анечка.
Сам же Егор подумал, что не отказался бы сейчас от крепкой веры в бога или богов. Возможность или даже простая надежда выпросить счастливый поворот и благополучие для любимых дорого стоили, особенно сейчас, когда мир замер на распутье.
Вернулся Оленин с новым, вместительным и очень мощным гравипланом.
- Прости, что так долго, никак платеж не проходил, зависло все, - оправдывался он. – Уж думал, раскроют меня, когда предложили по биометрии, а я начал отнекиваться. Но потом все-таки сработало по чипу.
Еще через полчаса явились и Вадим с Ольгой. За ними плыла груженая под завязку платформа, и вещей в багажнике значительно прибавилось.
- Старый гравер бы точно столько добра не потянул, - усмехнулся Степан, - вы полмагазина скупили.
- Не мы одни запасливые, - откликнулась Ольга, - очереди повсюду, толпы людей сметают с полок все, что есть. К каталогам вообще не протолкнуться. Даже перед Новым годом на распродажах такого не было.
- Ты ходила на распродажи? – поднял бровь Вадим. – Не знал, что ваше стремление к чистоте позволяет участвовать в потребительской вакханалии.
- Мы с мамой ходили не за покупками, а за атмосферой, - улыбнулась Ольга. – На распродажах здорово: музыка, настроение, кофе подают вкусный. И обязательно встретишь нарядного Деда Мороза, который пожелает счастья в наступающем году.
Егор смотрел, как Химичева улыбается, и вдруг со всей ясностью понял, что это – в последний раз. Он даже испугался, настолько четкой была его мысль – «в последний раз». От нее хотелось откреститься, забыть, отмести как заведомую ложь. Но он знал, что это правда.
Предчувствие сбылось на подлете к Крымскому полуострову. Они получили приказ от контролирующей воздушное пространство «Башни» снизиться до так называемых «гражданских высот», что означало прижаться к земле, теряя преимущество в скорости. А следом поступило второе распоряжение: садиться на площадку далеко за чертой Симферополя, практически в чистом поле. Крымские города не принимали.
- Не волнуйтесь, - сказал Вадим, обращаясь преимущественно к Егору, - если небо закрыли, наземным путем доберемся. Тут все близко.
Но Егор сидел мрачнее тучи. Ольга, пытавшаяся дозвониться отцу по различным каналам, получала стандартные сообщения от автоответчика. Даже квантовая сеть, считавшаяся нерушимой, отказывалась работать.
- Глушилки включили, – предположил Оленин, - а квантовые станции вырубили вовсе. Так бывает, если участок переходит на осадное положение.
Но тут до Ольги дозвонилась ее мать. Женщина на том конце рыдала, и Ольга долго не могла понять, что же конкретно ее расстроило.
- Они сбили его! – наконец, глотая окончания слов, выговорила она. – Они сбили гравер!
- Папин гравер?! – Ольга побелела.
- Он мертв, понимаешь, мертв! И все, кто с ним летел, тоже! Мне только сейчас сообщили. За каким-то дьяволом твоего отца понесло в Партенит! И там... там это и случилось.
Ольга все еще не понимала, отказывалась понимать. Но Егор понял сразу и закрыл лицо ладонями. Химичев вез из Партенита его жену и младшую дочку...