Увидев Марину (она зашла в дом последней), Оленин на мгновение оцепенел, а потом слабо улыбнулся:
- Привет…
Еремизина скользнула по нему и по его руке на перевязи взглядом:
- Привет, Степ, - потом пригляделась к нему повнимательнее, вспомнив слова капитана: - Давай я тебя осмотрю, раз уж такое дело...
Подживающая было рана воспалилась из-за того, что Оленин недавно перенапряг руку и попала грязь, однако подарки валлийских спасателей были способны устранить проблему. Ничего серьезного Марина у него не обнаружила, о чем и доложила капитану.
- Хорошо, - облегченно кивнул Вадим. – Я, признаться, переживал. У него с сегодняшнего утра температура появилась, но в больницу с фальшивыми документами мы сунуться не решились.
- Не надо больницы, сама справлюсь.
- Значит, доктор, жить я буду? – полушутливо поинтересовался Степан.
- Куда ты денешься, - ответила Марина. – Только поберегись в ближайшие дни. Я и без тебя без работы не останусь. Все это только начало.
- А я-то втайне лелеял надежду еще чем-нибудь заболеть..
Степан Оленин никогда не скрывал своей симпатии к ней, но и не осаждал ее, словно крепость, держался деликатно. Марине не хотелось давать ему никаких надежд, но как ни странно, в его обществе она вдруг ощутила себя свободнее, отвлекалась от тяжелых мыслей. Поэтому она все же улыбнулась ему и мягко сказала:
- Нет уж, давай не будем, Степа. Обойдемся без симуляции и без членовредительства. Если захочешь, мы и так просто с тобой поболтаем, по-дружески.
Без дела Еремизина действительно не сидела. Многим в их группе в той или иной форме требовалась ее участие. Ольга посерела, осунулась, но держалась мужественно. Ее больше гнело, казалось, чувство страха перед будущим, чем реальный ужас от потери близкого человека. Возможно, она еще не осознала в полной мере, насколько ее жизнь изменилась, да и Вадим был рядом и служил ей животворящим источником покоя.
А вот маленькая дочка от первого брака Светланы Лащух переживала очень сильно. Она много плакала, потеряла аппетит и замкнулась в себе. Марине говорили, что прежде девчушка обладала веселым, активным нравом, но теперь ее не узнать. А самое страшное, что оставшись круглой сиротой, Анечка вдруг оказалась не нужна и приемному отцу. Вместо того, чтобы поддерживать один другого, Егор оттолкнул ее от себя сначала полным равнодушием, а теперь еще и пьянством. Это ударило по бедняжке сильнее, чем смерть матери и сестренки.
Саша Гангурина тоже страдала, хотя внешне никак этого не показывала. Однако опытный взгляд Марины ловил изменения, происходящие в ней. На «Витязе» Саша была нелюдимой, сторонилась шумных компаний и не очень-то умела находить общий язык с окружающими. Теперь же она невольно оказалась на виду, в центре внимания. Вадим задавал ей вопросы о деде и его стратегии, Матвей требовал ее участия в разработке планов, хотя Саша честно признавалась, что ничего в этом не понимает, а с другой стороны ее постоянно опекал Дмитрий Лазарев, буквально задавив своей заботой. Гангурина разрывалась меж огней, становясь порой весьма раздражительной.
Но делая свою работу, мыслями Марина постоянно возвращалась к Егору. Есть выражение «ослеп от горя» - оно как раз, по ее мнению, описывало ситуацию. Очнувшись утром с раскалывающейся головой, Егор не ныл, не буянил, но и не раскаивался – сидел, уставившись в одну точку и, мучимый жаждой, не прикасался к воде, словно наказывал себя за что-то. Его глаза были пусты и равнодушны, смотрели на мир и ничего не видели. И дело даже было не в алкоголе, не успевшем выветриться из сознания полностью, а в глубине душевной муки.
Марина сама взяла стакан, чтобы напоить его, но Лащух, вытянув руку, не подпустил ее к себе.
- Егор, я все понимаю, но надо вернуться в норму, - попыталась она его урезонить. – Я дам тебе таблетку, ты запьешь ее…
Он даже не повернул в ее сторону голову и руку тоже не опустил.
- А ведь я видел тебя, Марина. Я тебя видел. Но по-твоему никогда не будет, – произнес он устало. И повторил: - Никогда.
Марина испугалась прозвучавшей в его голосе равнодушной пустоты. Пусть бы кричал или ненавидел, но это мертвое спокойствие и полная погруженность в себя заставили ее отступить. Она решила дать ему время, чтобы взять себя в руки.
Вадим спрятал водку от Лащуха, однако ситуацию это не спасло. Пока Вадим, Матвей, Саша с Сомовым и примкнувшие к ним блондины искали пути, по которым можно проникнуть в осаждённую Зону 221, Егор улизнул из-под наблюдения и отправился искать забвения в баре. Марина с Димой, обнаружив пропажу, вдвоем отправились разыскивать новоиспеченного вдовца по злачным местам. Аня, Ольга и раненый Степан остались в доме.