- Ты планируешь увезти меня на свою планету? – прямо спросил он.
- Конечно, я бы хотела, чтобы ты увидел мой мир. Это естественное желание.
- Как он называется и где расположен?
- Я не могу об этом рассказать, прости, - ее улыбка потухла. – Еще не пришло время.
- Полная ерунда! – он стукнул кулаком по столу. – Хватит мне мозги компостировать. После тотального разгрома на Хильде ничто уже не может состояться вовремя. И кстати, отчего мои записи выглядят как отсканированная рукопись?
Энн подвинулась к нему ближе и охотно пояснила:
- Сначала мы не предвидели, что попадем в петлю. Все данные хранились в облаке, но облако не перенеслось в параллельную ветвь. Потом во время пожара в антикварной лавке сгорела бумажная папка, которую ты для себя собрал на всякий случай. Хорошо, что в этот раз Джон подстраховался – и с картой памяти Коврова, и с твоими вычислениями. Он отсканировал рукописи и внес в память электронных очков. Подключаться к сети нельзя, но, к счастью, рукопись не слишком объемная. По этой же причине сохранились лишь последние записи, которые касались Ковровского прототипа. Их придется адаптировать для «КоБры» в Балаклаве.
Брагин сердито хмыкнул:
- Ладно, убедила, тащи сюда этот шлем.
Он помнил, что говорила Энн днем о Балаклаве. В прошлый раз они лишь получили сведения, будто в Зоне есть нечто подобное «КоБре», но генерал Ратников по какой-то надуманной причине отказал им. Сейчас у них не было ни лаборатории на Хильде, ни прототипа, и украденная у него интеллектуальная собственность становилась единственным шансом на успех. Если она существовала, конечно…
- Я принесу шлем и все, что к нему потребуется, - сказала Энн, поднимаясь.
- Постой! – он посмотрел на нее долгим взглядом настороженного человека, ждущего подвоха в любой момент. – Ты загрузишь в шлем только обучающую языковую программу и ничего больше?
- Разве ты мне не доверяешь? – Энн вернулась к нему и, встав близко-близко, положила руки ему на плечи.
Ее загипсованная рука давила чуть сильней, но пальцы, которыми она шевелила без труда, ловко перебирали его волосы у виска. А вот вторая, здоровая, невесомо заскользила от плеча вниз и запорхала по груди, пробираясь под рубашку. Мат хотел было посмотреть, что она делает с пуговицами и сколько уже расстегнула, но не смог оторвать глаз от округлостей, маячивших прямо напротив лица. На них, конечно, лучше бы вовсе не смотреть, если хочешь сохранить рассудок здравым, да и всего остального тоже лучше бы не чувствовать, но он отчего-то не смел пошевелиться.
Улыбаясь, Энн медленно склонялась все ниже и ниже, пока ее губы не оказались вровень с его.
- Ты ведь не просто нравишься мне, Матюша, - выдохнула она, и Мат задохнулся от странного цветочного аромата. – Я люблю тебя и никогда не причиню вреда. Я знаю: ты спасешь этот мир. А я спасу тебя.
Ее губы, вылепленные по канонам золотого сечения, как и все остальное, нашли свою цель и обожгли огнем. Мат слегка растерялся, особенно когда обнаружил, что Энн сидит у него на коленях, а его собственные руки, оказывается, тоже умеют невесомо порхать и вообще двигаться независимо от велений разума. Разум вообще капитулировал, предательски слинял, оставив после себя гулкое пространство. В нем теперь билось и вибрировало в сумасшедшем экстазе сердце, напоминая грохот любимых африканских рок-ритмов.
Это продолжалось и продолжалось... но потом Энн выскользнула, коварно бросив его, словно пойманную рыбу, задыхаться вдали от нее.
- Что ты… сделала… - прохрипел Мат, стискивая подлокотники, чтобы не тянуться ей вслед.
- Доказала, что меня не стоит обвинять в лицемерии, - мягко произнесла девушка, поправляя измятую футболку. – Мы созданы друг для друга, ты же чувствуешь это, Матюша?
- Да, - сказал он, не в состоянии больше вымолвить ни слова.
- Я принесу тебе шлем, а потом мы сделаем то, что ты скажешь. Либо продолжим беседу по душам, либо займемся изучением языка. Выбор за тобой, - она послала ему еще одну проникновенную улыбку из своего богатого арсенала.
Мат думал, эта улыбка добьет его, но, как ни странно, он довольно быстро собрал себя по частям и перезапустил зависший мыслительный процесс.
- Окситоцин, - пробормотал он, изучая свое равновесное состояние. – Это просто сумасшедший гормон и ничего больше. Хитрая бестия!
Подумав про гормоны, он успокоился. Конечно, человеческое тело – это сложный механизм, и иногда бывает не лишним подстегнуть его с помощью биохимии. Окситоцин, вырабатывающийся в гипоталамусе, был известен тем, что подавлял чувство страха, помогал оперативно принимать решения в критических ситуациях, придавал уверенности и повышал интуицию. Совсем не лишние качества в его ситуации, да и процент симпатии к объекту окситоцин тоже повышал.