Брагину пришел на помощь один из его физиков, молодой парень по имени Артем:
- Это будет похоже на то, что вы шли по улице, а в следующую минуту оказались в совсем другом месте – там, где будет ваш полноценный двойник. Но двойник этого не заметит.
- Разве что, почувствует головокружение, - тихо прибавил Лащух. – Немного неприятно, но пережить можно. При условии, что это будет разовой акцией.
Марина покосилась на него и спросила:
- А что будет, если вы снова промахнетесь? Правда ли, что петля времени сжимается, и мы погибнем в черной дыре?
- Не в классической в черной дыре, а в Пробеле, - подтвердил Мат будничным тоном. – Неконтролируемый Пробел действительно может привести к распаду континуума, особенно при нарушении Т-симметрии, но я считаю это маловероятным[2]. Мы справимся, если верно определим узловые моменты и приложим расчетное усилие. А вообще, довольно вопросов! Я устал, пойду лучше поработаю...
Саше Матвея было жаль. Все ждали от него невозможного, а ведь он был обычным человеком. Тяжесть предыдущих ошибок давила на него, хотя он и не сдавался.
После бегства с Хильды Брагин стал совсем чужим, и иногда ей даже начинало казаться, что он ее не узнает или принимает за кого-то другого.
Мат громко капризничал, когда не мог получить то, что хотел, но если прежде в его вспышках присутствовала целая гамма эмоций от нетерпения до иронии, то теперь остались лишь желчь и злость. Он перестал слушать музыку («нет настроения!») и перестал общаться на любые темы, кроме работы. От такого Брагина Саша старалась держаться подальше, но Мат не понимал этого, и все чаще она ловила на себе его сердитые взгляды. Она разочаровывала его, огорчала неспособностью облегчить тяжелую ношу. А Энн, желавшая стать для Брагина незаменимой, по какой-то причине не устраивала его.
Диму Саше тоже было жаль. Лазарев ощущал вину за уничтожение острова, и потому всячески старался ее искупить, буквально хватался за любую работу, не зная ни минуты покоя. Он точно так же осунулся, как и Матвей, и почти не улыбался.
Саша переживала, что они так и не сблизились окончательно, не стали парой, им все время что-то мешало. Тот поцелуй был единственным, но запомнился ей в мельчайших подробностях и до сих пор вгонял в краску. Первое время она негодовала («Да как он посмел! Да как она допустила!»), но после остыла, и ей захотелось все повторить. Правда, идти на сближение Саша стеснялась, а Дима держался с ней крайне почтительно, будто бы вовсе оставил мысль ее покорить. Александра готовилась отражать натиск, но Дима лишь смотрел на нее издали, с печалью и тоской, и рук не распускал. Саша вздыхала и повторяла про себя, что сейчас не время для любви. Раз это понимал даже Дима, то и ей следовало смириться и довольствоваться пылкими взглядами.
Однажды вечером во дворе возникла странная суета. Саша, перебиравшая в гараже двигатель забарахлившей машины, выглянула на шум и увидела каких-то мужчин, таскающих из припаркованного микроавтобуса коробки в дом. Ими руководила Марина, а Сомов (они сегодня вдвоем ходили в центр по просьбе жителей – лечить заболевшего ребенка в семье беженцев) хмуро наблюдал за грузчиками, будто опасался, что те попутно украдут у них то, что плохо лежит.
Саша подошла к Ивану и шепотом спросила, что происходит.
- Гуманитарная помощь прибыла, - откликнулся Сомов с непонятной гримасой на лице. – Марина своих встретила.
- Каких своих? -удивилась Александра. – Она же с Урала.
- Не знаю, где именно Марина научилась так ругаться, может, и на Урале, но рукоплескать ее многоэтажным оборотам сбежались все местные бандиты.
Саша недоуменно захлопала глазами:
- Ты о чем? Какие бандиты?!
- Тише, а то услышат, - предостерёг ее Сомов и вдруг усмехнулся: - Какая-то банда устроила засаду, намереваясь ограбить фургон с товаром, а мы не вовремя свернули на их улицу.
- Какой ужас!
- Не переживай, Марина быстро сумела найти с ними общий язык, - Иван снова усмехнулся. - Слышала бы ты ее лексикон! А через десять минут они уже братались.
- Они вас отпустили с миром? А ящики откуда?
- Когда гангстеры узнали, что Еремизина – докторша с «Витязя», то добро из фургона предложили поделить поровну. Их главарь оказался фанатом капитана Коростылева.
- И ты принял от них подарки?
Сомов философски пожал плечами: