Матвей чувствовал себя важным и нужным, и все же изредка на него «нападал странный стих», как выразился однажды Дима. Его провоцировал какой-нибудь пустяк: слишком острый запах еды из кухни, голоса Саши и Ани, резвившихся в саду, или кровавый закат, роняющий беспокойные отблески на экран с формулами. Все это заставляло его вздрагивать, выныривать в пугающую реальность. Мат застывал в ступоре на минуту или две, ощущая внутри себя тоскливую до боли пустоту и страх. Ему казалось, что он упускает нечто важное, и это упущение непременно аукнется.
Как-то раз во время подобного приступа, он спустился на улицу и долго стоял у крыльца, вдыхая ароматы прелой листвы, дыма и чего-то еще явно химического, искусственного. Царила ночь. Обычно это время суток действовало на Брагина благотворно. Из тишины, покоя и темноты, как из плодородного гумуса, прорастали на свет полезные идеи, но сегодня Мат не чувствовал покоя. Окружающий мир не был стерилен, давил и атаковал его чувства и разум.
Скрипнула дверь. Брагин обернулся - с веранды спускался Вадим.
- Вышел проветрить голову? – поинтересовался капитан.
Мат дернул плечом, но тотчас устыдился суетливого и бессмысленного жеста, пришедшего из прошлой жизни, когда он был резок, пуглив и амбициозен. Ныне он точно был не таким. Матвей надеялся, что стал намного уравновешеннее и рассудительнее. Ответственность прижала его к земле, не позволяя носиться и прыгать как встарь.
Эта ответственность, кстати, оказалась куда тяжелее знаменитой «шапки Мономаха». Ни одному земному царю не снились возможности, которые открылись перед Матвеем благодаря знакомству с инопланетными технологиями. С их помощью можно было спасать и убивать, возрождать и растирать в прах. Матвею было жутко от того, каким он стал - образованным и всемогущим.
- Да так… не спится, - буркнул он, засовывая руки в карманы.
- Составлю тебе компанию. Не возражаешь?
Матвей посторонился, и они оба встали на небольшом пятачке у ступеней. Брагин, нахохлившись, покачивался с носков на пятки, не отдавая отчета, что воспроизводит манеру своего учителя. Коростылев же оперся о перила.
- О чем задумался? – спросил он физика.
- Думаю, что цифровой демон проиграет, потому что у него нет эмпатии и души.
- Вот как? Любопытно.
- Да! Мир не детерминирован, он зависит не только от измеримых физических полей, но и от наших желаний, которые невозможно квантифицировать, то есть измерить количественно… - тут Матвей спохватился: - Я тебя не отвлекаю? Ты действительно хочешь со мной об этом поговорить?
- А почему бы и нет, - вежливо ответил Коростылев. - Ты знаешь, как применить эти философские постулаты в деле?
- Смотри, свобода воли имеет в основе волновую функцию, - оживился Мат. - В квантовой физике регистрация одной частицы влияет на волновую функцию другой, запутанной с ней. Но наблюдая за одной частицей, при этом не имея доступа к другой, мы думает, что ее поведение произвольно. Однако надо видеть и измерять обе запутанные частицы одновременно, чтобы заметить корреляцию. Мы видим «КоБру» на «Витязе», запутанную с собой в разных моментах ее существования. И мы видим точно такой же запутанный с собой деформатор Объекта. Но не только они распоряжаются петлей – распоряжаются те, кто путешествуют с их помощью! Вот только «цифровой демон» исключительно логичен и оперирует статистикой, просчитывает вероятности и выгоду. А люди не умеет так быстро считать и потому больше опираются на интуицию и чувства. Получается, что передвигаясь в потоках времени и пространства, духовный мир людей становится точно так же запутан с физическим миром. Можно сказать, что волновые функции обоих миров запутаны между собой, а дух влияет на физическое поведение из-за свободы воли. Не имея способа измерить частицы души, которой у «демона» нет, инопланетный искин смотрит лишь на физические параметры и считает, будто физическое первично. «Демон» не в состоянии просчитать наше упрямство, отчаяние, злость, любовь и надежду. Но именно они ведут нас! Мы победим, потому что у нас шире набор инструментов и есть сильная мотивация.
- И ты нашел способ, как это измерить?
- Я не буду измерять, - возразил Матвей. – Математика – наука не полная, не все возможно описать с ее помощью. Но даже самый продвинутый искин этого не понимает, для него мир и математика едины. Для любой машины гибель и отключение не желательны, и она будет этого избегать. А человек способен пожертвовать собой, способен сознательно погибнуть вопреки страху смерти – ради других. Кстати, как поживает Егор? Он ведь бросил пить?