- Таксидермист! – воскликнула Ольга, переглядываясь с Сашей. – Хлороформ помнишь? Вот он откуда взялся!
Саша сжала связку ключей в ладонях:
- Все будет хорошо, тетя Поля, - сказала она. – Мы за всем присмотрим и обещаем вам полный порядок.
Когда соседка в сопровождении Оленина ушла, Ольга в волнении схватила Сашу за руку:
- Видимо, мы и прежде жили в этом домике! Все повторяется. Лазарев раздобыл хлороформ у соседа-чучельника. И порванную распашонку, наверно, взял там же, среди тряпок в мастерской. Помнишь, тетя Поля рассказывала, что этим летом у нее племянница с новорожденным сыном гостила? А нас эти вещи на «Витязе» в такой тупик ставили!
- Теперь все ясно. Ну да, зачем тряпки покупать, если можно старые вещи вместо утилизатора в корзинку с ветошью складывать, - кивнула Саша. – Я у себя в мастерской тоже так делала. Тряпок вечно не хватает, когда с грязью возишься.
- Надо рассказать Вадиму! И Матвею.
- Скорей бы они вернулись, - вздохнула Саша. – Хоть бы к утру что ли...
Группа Вадима, выезжавшая на переговоры, вернулась в половине четвертого утра. Девушки уже спали, но шум во дворе поднял их с постелей. Ольга, Марина и заспанная Саша, просидевшая над швейной машинкой до полуночи, быстро накинули на себя одежду и спустились вниз.
- Голоса у них встревоженные, - бросила на ходу Ольга, перегибаясь через перила и заглядывая в залитый искусственным светом холл.
Первым, кого она увидела, был Дмитрий Лазарев. Он на руках вносил в дом какую-то, совершенно не знакомую ей, девицу, закутанную в его куртку. Ее собственная одежда была в беспорядке, черные волосы спутались и разметались по плечам, а босые ноги до колена заляпаны грязью. Девушка была в сознании, и цеплялась за шею Лазарева обеими руками.
- Марина! - крикнул Дима, сгружая свою ношу на диванчик, стоявший под лестницей. – Нам срочно нужна врачебная помощь!
Ольга застыла на нижней ступеньке, с ужасом в глазах разглядывая окровавленное и порванное платье незнакомки, выглянувшее из-под распахнувшейся куртки. Лицо девушки украшал наливающийся синевой синяк.
Марина оттолкнула Химичеву, чтобы подбежать к несчастной. Та хрипло вскрикнула и отшатнулась, прикрываясь руками.
- Спокойно, я врач! Не надо меня бояться.
В этот момент в дом вошел Вадим, а за ним и Энн с Матвеем под руку. Ольга кинулась к Коростылеву:
- Ты жив? Ты жив! – она прижалась к нему, с облегчением чувствуя, как крепко обнимают ее знакомые руки.
- Ну, что со мной может случиться? – шепнул Вадим, и Ольга едва сдержалась, чтобы не расплакаться от нахлынувших ощущений.
- Что у вас произошло? – послышался хладнокровный голос Еремизиной. – И есть еще пострадавшие?
- Есть! – раздался от порога голос Егора. – У нас трехсотый, тяжелый. (Сноска: на военном жаргоне – тяжелораненый).
Все обернулись к входной двери…
Глава 3. Разрывая пространство и время. 3.3.1. Дмитрий
Часть 3. Глава 3. Разрывая пространство и время
Крым - Симферополь, подземный город Зоны 221, окрестности горы Бойка
1.Дмитрий
От дороги до поляны, где разворачивалось кошмарное действо, было не так далеко. Даже странно, что их машину бандиты не услышали. Впрочем, они вообще вели себя беспечно: напились, жгли костры, шумели и даже охрану не выставили. Видимо, чувствовали себя безнаказанными.
- Постой, - тем не менее шепнул Дмитрию Сомов, пригибая его железной рукой к земле. – Надо стопроцентно убедиться, что в кустах не прячутся дозорные.
Лазарев подавил нетерпеливый вздох. Он и сам понимал, что сначала следует грамотно оценить обстановку, посчитать противников и прикинуть, кто представляет наибольшую опасность, а кого можно просто напугать, но кровь кипела, требуя решительных действий. Тем не менее, он затаился, выхватывая цепким взглядом детали отрывшейся картины.
В центре поляны на камне, словно на троне, сидел главарь и взирал с улыбкой на груду какого-то тряпья. У его ног в соблазнительных позах примостились две девицы – этим точно помощь не требовалась. Они смеялись, пили из стаканов горячительное и находились здесь по собственной воле. Вокруг костра стояло еще пятеро зловещего вида мужчин, а в отдалении, ближе к скале, полускрытой зарослями, копошилось еще несколько – то ли четверо, то ли пятеро. Они обступили другую женщину, по всей видимости, связанную и беспомощную. Ей грубо зажимали рот, поэтому ее протестующие крики превратились в мычание, но намерения по отношению к ней были самые недвусмысленные.
Разглядев сопротивляющуюся девушку, Дима напрягся, но Сомов снова нажал ему на плечо. В то время, как Лазарев кипел от негодования и рвался первым делом спасать даму, телохранитель сосредоточился на том, чем занимался вожак.