- Действуем жестко или оставляем в живых? – напоследок уточнил Сомов.
- По возможности сдадим их в полицию, - ответил Вадим, - но если что, не стесняйся.
Дима был и вовсе настроен непримиримо. Сволочи, издевающиеся над беспомощными людьми, насилующие женщин и упивающиеся безнаказанностью, были, мягко выражаясь, ему не по душе. Он не испытывал к ним жалости, только ненависть. И готовился действовать беспощадно.
Сомов и Коростылев удалились, а Лазарев передвинулся ближе к группе, наблюдающей за связанной девушкой. Бедняжка была вне себя от ужаса, и даже издали было заметно паническое выражение ее широко раскрытых глаз.
Дима, увидев это, разозлился еще сильней. Внутри у него все клокотало, и он не мог даже прислушиваться толком к издевательскому диалогу, что вел вожак банды с непокорным пленником. Впрочем, он не столько говорил с ним, сколько бил, пуская в ход и кулаки, и ноги, и даже нож – и все это под одобрительные возгласы кодлы и смех пьяных девиц. Хорошо, что Сомов и Коростылев не стали долго тянуть.
Сначала в кустах, отделяющих полянку от невидимой реки, послышался треск, а потом и выстрелы. Бандиты переполошились, побросали бутылки с выпивкой и схватились за оружие. Вожак отпихнул своего пленника и отдал приказ проверить, что там такое. Трое отправившихся разбираться сгинули бесследно. Тогда к реке побежала еще одна парочка вооруженных головорезов.
Вожак волновался, но улепетывать с поляны не спешил, поскольку не желал ронять собственный авторитет. Он продолжал сидеть на «троне» и ожидать результатов, хотя интерес к пленникам все-таки потерял.
Когда Дима увидел капитана, метнувшегося к охране «короля» из тени, он и сам выскочил к заранее намеченным жертвам. Движения его сделались выверены и скупы, а взгляд сузившихся глаз выражал спокойную злость.
Первый бандит, молодой парень в камуфляже, оказался ротозеем и легкой добычей. Свалившись от прямого удара в лицо, он больше не встал, потеряв сознание.
Его напарника Дима рассмотреть не успел – отметил только длинный шрам на подбородке и красные прожилки на выкаченных белках глаз. Злодей бросился Лазареву под ноги, намереваясь сбить на землю, но налетел на крепкий каблук. Удар пришелся тому в переносицу, и бандит хрюкнул, закрыл лицо руками, захлебываясь в крови и выбывая из строя надолго. Дима сосредоточился на третьем, который уже спешил к нему, передергивая затвор старого обреза. Но он не выстрелил – сработала «волшебная шкатулочка» инопланетян, накрывшая куполом поляну, о чем, конечно, бандиту было невдомек. Отбросив бесполезный обрез, он попер на Лазарева с воинственным боевым кличем, надеясь задавить массой.
Дима отскочил на шаг и выкинул правую ногу, нанося удар противнику в колено. Тот скривился от боли, клич изменил тональность, превратившись в жалобный вопль. Дима нанес второй удар, но на сей раз бандит увернулся и, сокращая расстояние, врезал ему по уху.
Лазарев мотнул головой. Дальше удары на него посыпались серией, и пришлось уходить в оборону. Уклоняясь, Дима произвел обманный маневр, и вырубил-таки озверевшего противника ударом снизу в челюсть. Голова головореза дернулась назад, он покачнулся, и Дима новым ударом оттолкнул его к мощному стволу бука. Послышался хруст, и бандит кулем сполз на землю, обморочно закатывая глаза.
Лазарев повернулся к замершей девушке, с ужасом глядящей на него, но уловил боковым зрением смазанное движение и мгновенно перегруппировался. Когда на него навалились сзади, обхватывая шею, он вдавил подбородок в руку напавшего, одновременно падая набок и перекатываясь на спину, чтобы подмять разбойника под себя. Воздуха уже не хватало, и в ушах раздался опасный звон, но Дима все же дотянулся до лица напавшего, вонзая тому пальцы в глаза. Захват ослаб, и, стряхнув с себя потерявшего ориентацию противника, он выбил из него дух двумя точными ударами.
«Четыре противника за пять минут – неплохо», - подумал Дмитрий, распрямляясь. Желающих померяться с ним силой больше не нашлось.
У костра Вадим склонился над бездыханным пленником, проверяя пульс. Вокруг в причудливых позах валялись поверженные им враги, включая и вожака, не успевшего далеко убежать. Две повизгивающие девицы из его «королевской свиты» были примотаны к дереву на дальнем конце поляны- видимо, той самой веревкой, что прежде удерживала пленника. Когда Коростылев успел их связать, Лазарев пропустил. Зато увидел, как из кустов показался Сомов, волочащий за ноги еще двоих бандитов.
Пятерней откидывая отросшую челку со лба, Дима снова повернулся к девушке. Та полулежала, зажмурившись, но стоило ему сделать к ней шаг, вздрогнула, распахивая глазищи, и сделала безуспешную попытку отползти.