- Наблюдатели остаются на станции, - попытался он достучаться до нее. - Здесь прекрасная обсерватория, вам все будет видно.
- Да вы, кажется, меня не слушали, - рассердилась Химичева. – Я, по сути, предлагаю себя в заложники. Вы не понимаете что ли?
Вадим нахмурился:
– Что за глупости?
Она заговорила на полтона тише:
- Я все знаю. Кто-то собирается сорвать проект. Считаю, моего отца не стоит тревожить, не разобравшись до конца в планах преступников. Если я, дочь Павла Химичева, буду на борту, эти люди…
Вадим остановил ее взмахом руки:
- Эти люди, при условии, что они не закончили, не остановятся ни перед чем. Вы для них не препятствие, Ольга Павловна, поэтому оставьте наивные порывы. Мой ответ прежний.
Не слушая дальнейших возражений, Коростылев покинул столовую. Нет, он ее понимал. Когда все есть и все идет по накатанным рельсам, становится скучно. Хочется сделать что-то исключительное, пощекотать нервы, предложить себя в заложницы… Последнее, конечно, за гранью, но ведь иначе, как ей кажется, новый день будет столь же бессодержательным, как и предыдущий.
Он не собирался подвергать ненужному риску наследную принцессу империи Химичева. Он бы и вторую принцессу, Гангурину, не подвергал, но здесь его руки были связаны обязательством перед ее дедом. Егор как-то высказался в том духе, что Александра подослана шпионить за проектом, но Вадим совершенно точно знал, что это не так. Саша была совершенно беспомощным человеком, невероятно далеким от любых шпионских и политических игр. Дед тоже прекрасно это сознавал и просил Коростылева присмотреть за внучкой.
- Она родилась очень слабенькой, в младенчестве тяжело болела, - поведал он ему предельно откровенно, - нам сказали, что не выживет. Какая-то генетическая поломка, проявляется через поколение или два. От такой болезни скончалась моя младшая сестра…
Вадим вслушивался в голос несгибаемого старика, которого боялись даже президенты, и уже догадывался, почему он просил о встрече. Почему выбрал именно его.
- Маленькая, слабенькая, постоянно кашляла... и такая кроха! Не плакала совсем, только распахнет невероятные зеленые глазищи, похожие на два изумруда и смотрит, смотрит на нас с упреком. Я, сентиментальный дурак, согласился, что надо воспользоваться плодами медицинского прогресса. Подумал, ну а вдруг мы и впрямь замшелые ретрограды, и прогресс – это сплошное благо? Короче, мы обратился к биоинженерам из «Генезиса». Как оказалось, напрасно.
- Но ваша внучка выжила, - сказал Коростылев.
- Выжила, - Рыжий Гангур усмехнулся невесело, - я хорошо заплатил за то, чтобы они отредактировали ее геном и спасли ребенка. Однако операция прошла не столь успешно, как мы надеялись. Исправляя одно, они искалечили другое. Саша никогда не сможет жить естественной жизнью, не сможет иметь детей. Она – как сухая ветка на нашем фамильном древе.
- Но она жива, - повторил Коростылев.
- И что толку? Ее единственная ее радость – это бесконечно возиться с железными куклами. Мы махнули на это рукой. Как понимаете, в нашей семье не поклоняются суррогату по имени Великая Технология, но ради Саши мы сделали исключение. Пусть живет так, как хочет. Если моей внучке нравится работа инженера, я позволю ей это. И я прошу вас, Вадим Игоревич, взять ее под опеку. Подозреваю, биоинженеринг повредил в ее геноме что-то еще, что-то неуловимое. Саша выросла очень своеобразной, не похожей на родных, словно и не Гангурина она вовсе. Более слабого и потерянного для придворных интриг человека я не встречал. Но вы, как никто иной, должны меня понять. Вы тоже натерпелись за свою жизнь из-за биохакеров, хоть и по другой причине. Сашу необходимо скрыть от глаз, скрыть навсегда, увезти с Земли и тем самым придать смысл ее существованию. Только дайте слово, что ни одна живая душа не узнает, кто она такая на самом деле. Искусственных людей не может быть в семье Гангуриных.
- Вы отрекаетесь от собственной внучки? – изумился Вадим.
- Это она отреклась от нас – своим образом жизни и интересами, - ответил Рыжий Гангур. – Так получилось. Благие намерения завели нас в ад. Мы любим ее, но наша любовь ее душит. Давая ей возможность работать в космосе, я всего лишь возвращаю свободу – и ей, и нам.[3]
*
[1] «Великая тишина» или «Зловещая тишина» - это обывательское название парадокса Ферми, констатирующее отсутствие прямого контакта с инопланетянами. Мы до сих пор не поймали сигналы от внеземных цивилизаций, астрономы не нашли гигантских астроинженерных сооружений вроде сферы Дайсона, вблизи Солнца ни разу не засекли инопланетный корабль или зонд (во всяком случае, официально подобной информации не поступало, несмотря на ежедневные сообщения уфологов и всеобщую веру в НЛО). Энрико Ферми, американский физик итальянского происхождения, сформулировал сей парадокс очень красноречиво: «Где все?». Внеземные цивилизации давно должны были расселиться по всему Млечному Пути. Гипотез, объясняющих отсутствие контакта, существует множество – от пессимистических до зловещих, но истина по-прежнему где-то рядом