- Я Брагина не видела, делаю репортаж о работе столовой, почти все готово, - солгала Ольга. – После внезапного старта новость про корабельное меню будет совсем неактуальной, сам понимаешь. А меня очень просили.
- Ладно, работай. Надеюсь, успеешь вернуться до карантина.
- Надо успеть, - сказала Ольга и отключилась.
Карантин на станции при старте кораблей тоже ненадолго вводили, и всех пассажиров просили вернуться в номера ради их безопасности. «Зевс-Вавилон» маневрировал, разворачиваясь таким образом, чтобы позиция его была наиболее выгодной. Во время старта также ненадолго включались двигатели, призванные удержать станцию на орбите - стартующий корабль был вполне способен сбить ее. Все это делалось, конечно, после основательной подготовки и переориентации. Ольге Химичевой предстояло провести в тайнике не менее десяти часов – процедура так называемого «внезапного старта» вовсе не являлась внезапной и быстрой.
Саша опаздывала, и Ольга извелась от скуки и тревоги. Она спрашивала себя, почему Вадим так держится за эту работу. Что хорошего жить в стерильной и грубой капсуле по полгода, где глазу не за что зацепиться? Эргономичный дизайн, раздражающее буйство неестественных красок в зонах отдыха, теснота и одни и те же лица – чем это его привлекло? Зачем все эти люди летят в космос, работают над Пробелом, лишают себя комфорта и нормального солнечного света? И ладно бы один раз слетали, утолив любопытство, так нет, они живут этим, возвращаются сюда. Боцман Лащух женился не так давно, а спустя месяц уже оставил молодую жену и вышел в рейс. И при этом утверждает, что счастлив. Неужели и Вадим поступит так же?
Великий писатель Гете считал, что человек, поселившийся среди могущих дубов, имеет совсем другое мировосприятие, чем живущий в окружении тонких березок. А какое мироощущение у космонавтов, обитающих внутри напичканной электроникой машины, мчащейся в космической пустоте?
Ольга не любила космос, ей было плохо взаперти, она тосковала по среднерусским просторам, лесам и лужайкам, по кваканью лягушек в сумерки у речной запруды и даже комариному писку. Но вместо того, чтобы все бросить и вернуться на милую добрую планету, она тоже зачем-то стремилась сейчас пробраться на корабль, который гораздо меньше, чем станция, и полон опасности. И ведь не понятно, как Вадим воспримет ее поступок. Возможно, сегодня Ольга совершит самую большую ошибку, а ради чего? Ради нескольких месяцев, на протяжении которых будет наблюдать свой объект страсти издалека? А если это и будет весь результат – наблюдение и ничего сверх?
Химичева вздохнула поглубже, потом еще и еще – дыхательная гимнастика помогала ей успокоиться и привести мысли в порядок. Сомнения – это слабость, они ослабляют волю и ведут к панике и провалу. А ей требуется победа. Она не просто станет жить на корабле рядом с Вадимом, она станет его верной подругой, помощницей и опорой. Они найдут точки соприкосновения. Он одинок, она тоже одинока. У них есть шанс на совместное будущее. Уж лучше так, испить чувства до дна, чем послушаться папочку и выйти замуж за нелюбимого, но очень полезного для семьи человека.
Наконец, когда Ольга снова обрела привычное равновесие и оптимизм, появилась Гангурина. Она прошмыгнула в дамскую комнату и тихо позвала:
- Эй, ты здесь?
Ольга приоткрыла дверь кабинки, оглядывая сообщницу, замершую у порога с каким-то чемоданчиком в руке:
- Ты одна?
- Нет, конечно. Со мной СиМОна, но она в коридоре.
- Какая еще Симона?
- Система мгновенной очистки для биологических отходов или СиМОна-био. Не беспокойся, контейнер стерильный, а чтобы ты не задохнулась, я откручу люк. Раздевайся!
Саша поставила чемоданчик и набрала команду на браслете, впуская в туалет из коридора громоздкую платформу с блестящим хромированным контейнером. Ольга с подозрением смотрела на ее манипуляции.
- Я прихватила два одеяла, чтобы ты не замерзла, - Саша опустила платформу на пол и отперла замок, распахивая контейнер во всю ширь. – Смотри, это самый просторный ящик из всех, имеющихся на борту. Его толстые стенки не пропускают лучи сканеров в достаточной мере, чтобы Эльза распознала внутри живого человека. Она сочтет тебя обычной биомассой, которая отправляется на переработку.
- А она меня не переработает? Не выбросит в какой-нибудь кипящий чан?
- Никаких кипящих чанов! Видишь, я даже ломаю ради тебя мою лучшую игрушку!