Саша вспомнила, как звучал его голос: «Зови меня просто Димой, когда нас никто не слышит… И больше не реви, обещаешь?» - и улыбнулась.
Она выставила однорукую горничную в коридор и легла спать. Сон, впрочем, еще долго бежал от нее, но теперь уже совсем по другой причине.
1.3.2. Ольга
Часть 1. Глава 3.
2. Ольга
Ольга провела ночь в совершенно пустой каюте. Постельное белье ей так и не выдали, как и средства гигиены, положенные пассажирам первого класса. Ольга надеялась, что дело не в жестокости капитана (пусть он и сказал, что не заслужила), а в том, что подушками, одеялами и мылом заведовала Саша, которая точно так же сидела под замком. Ожидать же от боцмана сочувствия Ольга не смела. Ей он не доверял ни на грамм и был готов немедленно посадить в шлюпку и вернуть на «Зевс-Вавилон», если бы Вадим это позволил. Однако капитан никогда не принимал решений сгоряча – это и отсрочило «казнь».
Разумеется, Вадим был взбешён, и только воспитание не позволило ему повысить на нарушительниц голос, а то и размазать по стенке. В какой-то момент Ольга поняла, что проиграла, и это ее расстроило до слез. Она, конечно, продолжала защищать Сашу, но больше из упрямства, чем из веры в силу аргументов.
А ведь все так отлично складывалось поначалу! Ее не нашли раньше времени, а внутри контейнера оказалось не так страшно, и девушке даже удалось немного вздремнуть, свернувшись калачиком. Когда «Витязь» встал на курс и Эльза разморозила двери отсеков, Александра выпустила Ольгу из мусорного бака. И вот здесь везение закончилось.
Химичева едва успела натянуть штаны и застегивала рубашку, когда из лифта выскочило пятеро крепких мужчин. Возглавлял отряд Георгий Лащух, и в руке он держал самый настоящий пистолет. Ольга не подозревала даже, насколько капитан обеспокоен сложившимся положением.
Боцман готовился ловить диверсанта-террориста и, увидев Ольгу, не отступил. Ее грубо схватили, заламывая руки за спину. Досталось и Саше.
Только потом Ольга сообразила, что их приняли за двойников. И второй помощник еще мягко с ними обошелся. Тем не менее, бока болели, а на руках наверняка останутся синяки. Прежде к Ольге никогда не применяли силу, и она была шокирована. Химичева ждала выговора, словесного отлупа, но шутки, видимо, закончились.
Первый час, проведенный взаперти, она горела возмущением и думала, как половчей нажаловаться на грубых мужланов отцу, но потом, лежа на жестком ложе (даже матраса ей не дали!), остыла – и ужаснулась собственной выходке. Она тоже была виновата. Если бы Лесли Лонг, с которым Вадим немедленно связался, не подтвердил, что дочь Химичева действительно отсутствует на станции, ей и Саше точно бы не поздоровилось. А ведь Лесли вполне мог принять снотворное (как поступал не раз) и спать, не реагируя на вызов.
Утром в положении узницы ничего не изменилось. ИИ-Эльза не желала ни отпирать замок, ни налаживать канал связи с капитаном, не говоря о том, чтобы отправить сообщение на Землю отцу. Умыться толком не удалось, зубы почистить тоже, да еще и штаны, выданные Сашей, оказались на два размера больше и норовили сползти. А еще Ольга проголодалась.
Когда терпение и силы ее были на исходе, дверь открылась, и на пороге появился Вадим Коростылев собственной персоной. Рядом с ним ехала горничная с благоухающим съедобными ароматами подносом.
Ольга едва удержалась, чтобы не накинуться на еду в присутствии капитана. Вместо этого она гордо вздернула голову, не желая показывать слабость.
Вадим пропустил горничную и встал сбоку от двери, облокотившись плечом о перегородку. Он не поздоровался и, кажется, все еще был сердит.
- Что с Сашей? – спросила Химичева, первой разбивая напряженное молчание. – Вы ее выпустили?
- Выпустил. И вас выпускаю. У меня нет людей, чтобы вас сторожить и обслуживать.
- Отправляете нас на шлюпке на «Зевс», как предложил Лащух?
- Нет.
- Отчего же?
- Уничтожить шлюпку гораздо легче, чем наш корабль. Да и перехватить ее управление тоже. Я, конечно, не забыл, что вы жаждали стать заложницей, но не собираюсь вручать такие козыри недоброжелателям. Шантаж Павла Химичева нам всем выйдет боком, поэтому вы останетесь на борту под моим присмотром.
- Вы меня извиняете?
- А я не слышал от вас, Ольга Павловна, извинений.
- А если извинюсь?
- Вы будто торгуетесь. Впрочем, можете не напрягаться, уязвить вашу гордость я не стремлюсь.
Вадим так и стоял с каменным лицом, и Ольга терялась под его непроницаемым взглядом. Он не сделал ни одного шага навстречу.