Вадим понял слишком поздно, что угодил в ловушку. Он был зачарован сиянием, которое исходило от девушки. Виной тому, наверно, была особая ткань платья или блеск драгоценностей, но ему на миг показалось, что Ольга светится сама по себе, изнутри. Она будто стояла в луче невидимого прожектора, он выхватывал ее точеную фигуру и лицо с правильными чертами. Все прочее же погрузилось в тень.
Неимоверным усилием воли Вадим вернул себя к реальности, едва заметно сжал ее тонкие пальцы и отпустил, отступая. Ольга продолжала смотреть ему в глаза, а потом произнесла какую-то ерунду. Он тоже что-то ответил – светский раут требовал необременительной болтовни, и они изо всех сил держались приличий. Чтобы не испытывать взаимной неловкости, чтобы не выдать то интимное чувство близости и влечения, что захватило их обоих, они весь вечер вели себя, как будто ничего не случилось. Обменявшись любезностями, они более не оставались наедине. Но то, что они говорили другим и делали ради соблюдения приличий, не имело значения еще и потому, что их переполняло необыкновенное счастье.
Вадим не знал в точности, что думала Ольга, но сам он будто заглянул в будущее, и это будущее приобрело смысл и полнилось уверенным покоем. Возможно и Ольга чувствовала то же самое, потому что весь вечер он ловил на себе ее многозначительные взгляды.
Это наваждение оставило Коростылева лишь спустя несколько дней, когда он смог здраво взглянуть на свое настоящее. А оценив шансы, предпочел загнать воспоминание о несбыточном счастье в самый дальний угол. Случившееся с ним даже напугало его. Между ним, обычным космонавтом, и дочерью самого богатого человека планеты не могло быть ничего общего. Даже простой любовной интрижки. Тем более – интрижки. Это нелепость, нонсенс, ошибка. Подумаешь, его сердце на долю секунды забыло, что должно биться ровно. Подумаешь, ему показалось, что он понимает эту женщину, как никакую другую. Воспитание, правила, законы общества и здравый смысл не позволяли ему развивать эту тему даже в мыслях.
А потом состоялся очень откровенный разговор с отцом Ольги, Павлом Химичевым. После обсуждения кое-каких деталей грядущего эксперимента, генеральный спонсор и владелец «ХимичевСпейс» выпроводил всех присутствующих на совещании, а Вадиму Коростылеву приказал задержаться.
- Моя дочь, - сообщил он, - намерена возглавить информационную компанию и лично освещать все события «Броска кобры». Вы понимаете, что я хочу вам этим сказать, Вадим Игоревич?
- Ольга Павловна идет к Сатурну с нами, - полувопросительно ответил Вадим.
- Ольга идет с вами, но вы должны помнить, что не все ее капризы стоит поощрять.
- Простите?
- Скажу без обиняков – прошу вас не забывать о том, кто вы такой, Вадим Игоревич. Я очень лояльно отношусь к искусственным людям и ценю ваши свойства и качества. Должность капитана «Витязя» вам к лицу, вы это доказали, и я не сомневаюсь, что вы справитесь с возложенной на вас миссией. Корабль, деформатор, команда, маршрут, эксперимент и грядущая слава – все это в ваших руках. Но остальное, включая мою дочь, должно лежать за пределами вашего рвения. Вы произвели на Ольгу сильное впечатление, но буду откровенен: будет лучше для всех, если ее постигнет разочарование. Теперь вы поняли меня, капитан?
- Я вас понял, - сухо ответил Вадим. – Разрешите идти?
- Надеюсь, моя прямота не сильно вас задела, и вы не затаили обиду.
- Вы всего лишь напомнили мне о моем месте, - сказал Вадим. – И вы сказали правду.
Если кто-то полагал, что в жизни Коростылеву-суперчеловеку все давалось легко, то он ошибался. Начать с того, что Вадим вообще не имел право на рождение.
В большинстве стран мира законы запрещали улучшать митохондриальные ДНК и ДНК клеточного ядра, если к тому не было медицинских показаний. Людям, чей генетический паспорт содержал мутации, не совместимые с жизнеспособностью плода, было разрешено иметь детей с помощью искусственного оплодотворения, но родители Вадима Коростылева к ним не относились и прибегли к услугам подпольных биохакеров. На платформе, дрейфующей в океане вне всяких территориальных границ, они стали участниками запрещенной медицинской операции. ДНК их новорожденного сына подверглось кардинальному переустройству.
Для получения необычных свойств биохакерам пришлось покопаться в кодах «мусорной части», активировав те цепочки генов, что в естественной среде спят или вовсе не задействованы в земных условиях. Потом им показалось этого мало, и они добавили кое-что еще. Характер, молниеносная реакция и внешность Вадима, как и многие его необычные способности были итогом рискованного вмешательства. Он обладал физической силой и мог поднимать тяжести, превышающие его собственный вес, как муравей. Он прекрасно видел в темноте, как филин, и был так же быстр, как гепард. Он мог задерживать дыхание на 20 минут, как королевский пингвин, и обладал повышенной эмпатией, как домашний кот. Его нельзя было отравить, как опоссума, ибо его организм мог вырабатывать любое противоядие, а раны и переломы зарастали на нем чуть ли не мгновенно, потому что способность к регенерации у него была заложена на уровне усовершенствованной ДНК аксолотли. (Сноска: аксолотль – земноводное, амфибия из мексиканских рек, другое название «аквариумный дракон». Они способны регенерировать буквально всё — новые кровеносные сосуды, сухожилия, мышцы, кости, нервы и даже мозг за относительно короткое время)