Никто из его «создателей» не мог предсказать, что вырастет и вырастет ли вообще из искусственного ребенка-химеры. У Вадима было три шанса из десяти дожить до года и не загнуться от какой-нибудь болячки, два шанса – не превратиться в неуравновешенного социопата и преступника, страдая от эмоциональной нестабильности, и только один шанс встроиться в общество, помешанном на всем натуральном.
О чем они думали, его папа с мамой? Они не были миллионерами, но пустили все свои сбережения на создание супермена - зачем? И как им удалось подделать документы в эпоху тотального биологического контроля? Все вопросы остались без ответа, поскольку через пять лет после рождения Вадима его родители погибли во время землетрясения.
Они погибли, а он выжил, хотя и провел под завалами пять дней, пока его не достали спасатели. Никто не думал, что мальчик, столько времени пролежавший под тяжелой плитой на морозе, выживет, но Вадим невероятно быстро шел на поправку. Тогда и вскрылась страшная правда: перед пораженными медиками оказался «запрещенный человек».
Вадим был уже не столь мал, чтобы его уничтожить, но вполне мог представлять собой угрозу. Он, как необезвреженная мина, мог рвануть в любую минуту, коверкая жизни тех, кто оказался рядом; мог превратиться в преступника, сумасшедшего, маньяка... Технологии по созданию сложносочиненного химеризма ДНК были слишком несовершенны, их «продукты» редко выходили за пределы лабораторий, а устранять сбои и последствия случайных ошибок ученые все еще толком не умели. И они не представляли, что делать с мальчиком. Ведь с равными шансами этот чудо-ребенок мог превратиться и в гения, спасителя человечества, и в неуправляемого психопата.
В свои пять лет Вадим оказался в центре внимания всего мира, и судьба его висела на волоске. К его счастью, победил гуманизм и надежда на лучшее. Но всю свою последующую жизнь Вадим провел под тотальным контролем. Он рос сиротой в казенном доме (ни одной семье не доверили его воспитание, хотя желающих усыновить необычного мальчика было много) и сполна хлебнул горя. И все же он никогда не порицал своих родителей, хранил в памяти смутные воспоминания о любящей семье, которые с годами становились все больше похожими на сказку.
Вадим всего в жизни добился сам, общество же постоянно ставило ему палки в колеса, ибо ужас перед клонами и сверхлюдьми отчего-то насаждался повсеместно и вел к непредсказуемым последствиям. Ему повезло, что неведомый генетик, собиравший его ДНК, ни разу не допустил просчета и все сделал виртуозно. Ему повезло вторично, когда в юношеском возрасте он встретил Учителя с большой буквы, благодаря которому стал тем, кем стал. Учитель заставил его поверить в себя, помог оформить мечту и показал кратчайший путь к этой мечте. Вадим не озлобился на людей, а выучился, поступил в летную академию, а после перевелся в отряд космических пилотов. К нему привыкли и перестали шарахаться. Многие даже восхищались и мечтали с ним работать. Многие, но не все.
Павел Химичев был одним из первых, кто провозгласил в своей компании всеобщее равенство. Такие, как Вадим Коростылев, изредка встречались, и бизнесмен (имея уже дальний прицел на свою грядущую карьеру политика) объявил им индульгенцию.
- Искусственные сверхлюди – тоже люди, - вещал он с высоких трибун. – И космос как раз то самое место, где они смогут показать себя, применить свои особые способности.
Вадим Коростылев, как самый знаменитый «запретник», стал лицом «ХимичевСпейс». Однако быть лицом компании – это одно, а быть объектом интереса дочери владельца компании – совсем другое. Вадим это сознавал и планов не стоил. Было обидно, но в целом – ничего страшного, как говорится, не в первый раз. Контролировать себя и свои эмоции Коростылев умел превосходно (спасибо безымянному биохакеру и родителям-преступникам).