Вот только Ольга Химичева – это не Лена Харитонова. Во всех смыслах. Сопротивляться влечению к ней оказалось куда трудней. Хотя Харитонова стояла с Коростылевым на одной ступени общественной лестницы, а Ольга находилась где-то высоко и далеко, Вадим никак не мог заставить себя не думать о ней. А уж то, как Ольга буквально преследовало его, и смущало, и раздражало. Эта девушка, кажется, не понимала слов «нельзя» и «бесперспективно». Она не желала мириться с тем, что ее не устраивало, и не давала смириться с несбыточностью надежд Вадиму.
С появлением блогерши, Вадим стал слегка рассеянным. И немудрено: ему приходилось всякий раз сдерживаться, когда Химичева оказывалась рядом. Она же как назло вечно что-то спрашивала, благоухала духами и смотрела прямо в душу своими невозможными глазищами. Вадим медленно сходил с ума из-за двойственности положения. Он разговаривал с Ольгой сухо, держался холодно и излишне официально, но это не спасало. Химичевой было наплевать, что о ней подумают, если она в итоге добьется своего.
Вадим не представлял, что ему делать, и этот рейс уже казался ему невыносимым.
Свободное от текущих дел время Вадим проводил на летных тренажерах. Такое случалось нечасто, но поддерживать квалификацию было необходимо. ИИ-Эльза программировала полетные условия, варьировала задачи и порой подстраивала аварии, в ее архиве имелось около полутора миллионов спецпрограмм, элементы которых она умела чередовать согласно опыту пилота и запрашиваемой им нагрузке. Случалось, что Вадим выходил из кабины потный и с дрожащими от напряжения руками. Умом он, конечно, понимал, что все не взаправду, но организм выкладывался по полной. Несмотря на это, тренажер он считал разновидностью отдыха, нагрузки помогали отвлечь озабоченный мозг, и потом Вадим спал как убитый.
После встряски, что устроила ему безбилетница, капитан нуждался в другой похожей встряске. Как только выдались часы затишья, Вадим пришел в зал игровых симуляций и придирчиво выбрал кабинку. Он ввел свои данные, запросил у Эльзы расчет тренировочной задачи и прошел обязательный медицинский тест, без которого бортовой компьютер не выдавал разрешения на симуляцию.
Однако, как только Коростылев сел и пристегнулся, в зал влетела знакомая запыхавшаяся от бега парочка. Вадим даже застонал от разочарования. Было ясно, как день, что если Ольга и Александра снова объединились, ничего хорошего не жди.
Более того, Химичева и Гангурина явились по его душу.
- Вадим! – громко закричала Ольга, заметив его и отчаянно замахала рукой. – Вадим Игоревич, постойте! У нас на корабле ужасные проблемы!
- Эльза, на борту чрезвычайное происшествие? – на всякий случай уточнил он и, получив отрицательный ответ, со вздохом спустился из кабинки.
Вид Александры Гангуриной Коростылеву совершенно не понравился. Воспаленные красные глаза, заострившиеся носогубные складки и потерянность, сквозившая в понурой позе – краше в гроб кладут. Даже ярко-рыжие волосы ее потемнели и обвисли, потеряв пружинистую упругость. И слрвно бы стали короче… Неужели Егор перестарался с наказанием?
- Что случилось?
Разумеется, отвечать взялась Ольга, хотя обращался Вадим к Саше.
- Нам нужен разговор с глазу на глаз! Я едва уговорила Сашу, чтобы она все вам рассказала. Она не хотела и боялась, но вы должны быть в курсе, потому что случившееся с ней касается известной вам проблемы.
- Ладно, давайте отойдем вон в тот уголок, - предложил Вадим.
- Лучше вернуться в вашу каюту, - заявила Ольга. – Считайте, что мы заботимся о тайне исповеди.
Вадим еще раз внимательно взглянул на Гангурину. Порой он не видел ее неделями, поскольку все у нее работало как часы, без сбоев и осечек. Он трижды выносил ей благодарности и регулярно подписывал приказы о денежных премиях, Саша ни разу его не подводила и лишний раз не показывалась на глаза. Однако стоило ей тесно сойтись с Химичевой, как на- те вам пожалуйста! Два дня прошло, и она опять во что-то влипла.
- Следуйте за мной!
Он не стал поднимать вопрос, почему Ольга до сих пор не добралась до оранжереи. Химичева, конечно, могла и отлынивать, искать предлоги, чтобы не возиться в грязи, но в то, что Гангурина посмеет беспокоить его по пустякам, он не верил.
Вадим привел их к себе и велел Эльзе обеспечить полную конфиденциальность, хотя знал, что никто с направленным микрофоном под дверью стоять не будет.