- Как все сложно, - вздохнула Химичева. – Поражаюсь, как вам только пришло в голову придумать такую машину.
- Обычно пришло, - Мат пожал плечами. – Как оно у всех приходит.
Ольга внезапно встрепенулась:
- Подождите-ка! С помощью «КоБры», получается, можно путешествовать не только в пространстве, но и во времени? Но это же сенсация!
- Это было сенсацией сто лет тому назад,– фыркнул Брагин. - Это только в физике Ньютона две прямые, проведенные через одну точку, больше никогда не встречаются. Сегодня, если нам надо увидеть их повторную встречу, мы переходим в физику теории относительности, где прямые встречаются и дважды, и трижды в закольцованных потоках искривленного гравитацией пространства-времени.
- Но во времена Эйнштейна машина времени была невозможна, разве нет?
- Возможна, хотя только в теории. Когда Ковров дополнил физику не-физикой, деформатор пространства-времени перестал быть чистой фантазией. Параллельные прямые у Коврова пересекаются и в пространстве и во времени.
- Ковров добавил в физику лирику? – слегка удивилась Химичева.
- Не-физику, - поправил Матвей. - Физика - это лишь часть нашего мира, которая описывается математикой. Если что-то нельзя описать с помощью формул, то это не физика, а что угодно еще: литература, философия, история, политика... Каждая наука описывает свою часть. Литература – душу, история – прошлое, политика – будущее. Но границы нашего знания о мире постоянно отодвигаются. Во времена Эйнштейна принцип неопределенности Гейзенберга был невозможной ересью. Как это: наблюдателя не существует, а любой зритель будет еще и участником процесса - невообразимо и ненаучно! Но позже это превратилось в истину.
- Коврова все долгое время считали еретиком, - вспомнила Ольга. – Пока его гипотезы неожиданно не получили подтверждения благодаря новым открытиям.
- Так постоянно происходит, - подтвердил Брагин. – То, что считается ересью, под давлением фактов становится законом. Парадигмы меняются. Физика - это лишь часть мира, я же это вам говорил. Теорию относительности дополняет квантовая теория, повествующая о запутанных частицах, она снимает запрет на скорость выше скорости света. Запутанные частицы общаются между собой мгновенно, где бы не находились. Заслуга Коврова в том, что он однажды взглянул на вещи под иным углом - и вывел науку на новый уровень. Объединил микрокосм и макрокосм.
- По вашим словам выходит, что Роман Ковров вернулся к самым истокам. Ведь раньше мир не делился на науку и религию, на материальное и духовное. Древние шумеры поклонялись богам астрономии и ирригации, в своих священных книгах они записывали результаты наблюдений, расчетов и открытий. Их жрецы знали о том, что ось вращения Земли медленно колеблется, и период прецессии составляет 26 тысяч лет...
Рассуждая о том, что было ей понятно и знакомо, Ольга воодушевилась, ее лицо разгладилось, а руки задвигались, словно бы иллюстрируя сказанное.
- В Древнем Китае на мир смотрели как на живой организм, а индейцы майя считали богов…
- Стоп! – крикнул Брагин, вытягивая в ее сторону палец.
Она испуганно замолчала.
- Индейцы - вот оно! Врата богов! – воскликнул Брагин, больше не обращая на свою собеседницу внимания. – Ковров изучал «врата богов»… искал ключ... Деформатор – это тоже портал! Врата для деформатора - мы их везем с собой… в портале можно исчезнуть… наблюдатель не видит, куда делся тот, кто прошел сквозь врата… и врата светились! Эхо – вот она, деталь, которой мне не хватало! В кольцах Сатурна гуляло эхо!
- Вы хотите сказать, что у древних была такая технология? – Ольга озадаченно смотрела на Брагина, хмуря брови. – У них был деформатор?
- Но я все-таки кое-чего не понимаю… - Мат запустил пятерню в волосы, дергая их и морщась от боли. - Ковров говорил, что нас заставили забыть - но зачем? Может, в этом соль.. Когда все пошло не так?
- Может, все началось с Декарта? - осторожно подсказала Химичева. – Рене Декарт в 17 веке настолько расширил пропасть между наукой и духовностью, что отныне сознание и материя превратились в антагонистов. А Френсис Бэкон закрепил тенденцию, заявив, что «природу надо загонять как зверя» и «сделать ее рабом человека». Я изучала историю философской мысли в университете. Механистическая модель Вселенной[1]… (см 1)
- Стоп! – снова крикнул Матвей и вскочил.
Голос Ольги уже начинал его раздражать. Перед глазами мелькали разрозненные образы: Учитель, сидящий в шлеме программиста... кадры создаваемой им компьютерной игрушки... фотографии из последней поездки Коврова в Латинскую Америку. В путешествии старик сильно простудился, слег и уже не встал... Матвей был в это время на Марсе и бесился из-за того, что Учитель мается дурью, вместо того чтобы ему помочь. Все, что он слышал от него, это бессмысленные сентенции и нравоучения.