Часть 1.Глава 4.
2. Александра
Саша знала: за все, что она натворила, ей придется заплатить. Второй проступок, почти преступление, последовавший сразу за первым, полностью избавлял от надежды на прощение. Терпение Вадима Коростылева не безгранично – в отличие от ее глупости.
За Ольгу ей влетело несильно, Александра полагала, будет хуже. Но Вадим Игоревич неожиданно проявил олимпийское спокойствие и понимание.
- Зачем вы пошли на поводу у этой авантюристки? – спросил он ее на следующее утро.
Саша ответила предельно честно:
- Ольга вас любит. Это счастье, быть с человеком, который вас любит и ради вас готов на все. Я надеялась, вы это поймете.
Капитан вздохнул и молчал довольно долго. Возможно, не знал, что сказать.
- Ну, а зачем вы ей проболтались, кто вы такая? – спросил он наконец.
- Моя фамилия довольно редкая, и Ольга делала намеки, что ей знакомо мое лицо… я подумала, что… - Саша пожала плечами. У нее тоже закончились слова, а может, ей было сложно признать, насколько сильно ей осточертело всем врать. Ложь никогда не была ее сильной стороной.
- Вы понимаете, что ваш дед не из пустого каприза спрятал вас на «Витязе»?
- Да, понимаю… - она наклонила голову, усиленно разглядывая буквенный узор, украшающий верхний карман ее рабочего комбинезона. – Я бестолочь… и меня легко обмануть. Но Ольга действительно вас любит! – Саша резко вскинулась, встречаясь с задумчивым взглядом Коростылева. – Здесь никакого обмана нет, я это чувствую!
- Вам стоит больше думать о себе и своем будущем, а не о судьбе Ольги Химичевой. Вы вовсе не бестолочь - вы умница, но слишком доверчивы. Увы, не все люди способны такое доверие оправдать.
- Простите меня, Вадим Игоревич... я тоже не оправдала вашего доверия. Но я не раскаиваюсь.
- Вот как, - хмыкнул он. – Чем же Химичева так вас проняла?
- Она искренняя… а искренняя любовь стоит любых жертв.
Коростылев снова надолго замолчал, обезоруженный ее упрямством. Саша сознавала, что топит себя – своими словами, своим признанием, но оправдываться и что-то доказывать больше не хотела. Если ее не услышали и не поняли в первый раз, что толку талдычить одно и то же?
- Даже не знаю, что с вами делать, Александра Дмитриевна…
Гангурина с волнением ждала продолжения, понимая, что решается вопрос о ее дальнейшем пребывании на этом корабле. К ее удивлению, капитан просто распахнул пошире дверь каюты:
- Вы свободны. Продолжайте выполнять свои обязанности.
На ее счастье, он не стал требовать стать осмотрительнее или держаться от Ольги подальше. Все это она бы не смогла выполнить, а значит, и пообещать. Покидая каюту, Коростылев кинул взгляд на однорукую горничную, застывшую в коридоре у двери.
- И, пожалуйста, не захламляйте проход, - велел он. – У вас есть для этого ангар и мастерская.
Это было просто. Саша кинулась убирать робота, гадая, успел ли Дима заметить его, или капитан пришел слишком рано. Эх, лучше бы она думала в тот момент о другом! Ведь и просьба боцмана забрать коробку со склада, и его удивление, когда на следующий день она вручала ему пакетик с мусором, были подозрительны. Что-то екало у нее внутри, но екало слабо. И даже странная записка от Лазарева не помогла ей встряхнуться и собрать мозги в кучку.
В истории с роботом все работало против нее. Саша сознавала, что правда о ее семье теперь наверняка выйдет наружу. Можно сколь угодно долго прятаться в тишине, но скандал и не такое вытаскивает на свет божий. Ее наверняка сочтут шпионкой, приставленной Рыжим Гангуром следить за экспериментом века. И попробуй отмыться от обвинений, когда в арсенале лишь жалкий лепет про «я не такая»!
Когда капитан вызвал ее к себе, девушка помчалась на допрос быстрее ветра, в глубине души надеясь, что все это скоро закончится. Даже если Вадим Игоревич больше не будет входить в ее положение и прощать ошибки, то хотя бы исчезнет неопределенность. Александра боялась выволочки, но будущее, скрытое в тумане, пугало ее куда сильней.
В комнате для совещаний кроме капитана находились боцман Лащух и генеральный руководитель проекта Мат Брагин. Георгий Романович был в курсе ее семейной тайны, как и капитан, а вот физик… Саша метнула в Матвея острый взгляд – и тотчас столкнулась с таким же, не менее острым взглядом. Кажется, ему сообщили буквально только что, и он не успел переварить эту новость.
Брагин торчал в дальнем углу возле шкафа с электронной начинкой, нервно обхватывая себя руками и потирая плечи, будто замерзающий на сибирском морозе. Сашу он держал в поле зрения, буравил подозрительным взглядом то искоса, из-под прищуренных век, то бросая ей открытый вызов.