- Она нарушила ваш приказ и протащила на борт безбилетницу. Она программирует роботов, а ее семья программирует людей.
- Это разные вещи, - стоял на своем капитан, и Саша была ему безмерно благодарна.
- Вадим, - вмешался Лащух, - в словах Матвея есть здравое зерно. Я вовсе не имею в виду его обвинения, что он пытается выдвинуть Александре. Я о записке. Мы исходили из того, что двойникам было запрещено вступать в прямой контакт с нами. Не важно, по какой причине. Но эта записка с приглашением отобедать… Если они сочли возможным ее подкинуть, то почему бы не написать действительно важные для нас вещи? Почему бы не объяснить, что происходит, чего нам делать нельзя, а что настоятельно рекомендуется?
- Да! – Матвей обернулся к капитану. – Бомба – ерунда, это отвлекающий маневр. К черту бомбу! Главное – вот тут, на этом белом листе бумаги. Кажется, что тут ничего нет, но оно есть – просто скрыто.
- Матвей, это просто лист, - устало вздохнул Коростылев. – Он похож на конверт. Настоящего конверта под рукой не оказалось, потому записку, чтобы она не испачкалась в смазочных материалах, завернули в то, что имелось в наличии. Наши ребята исследовали лист под всеми возможными сканерами и ничего не обнаружили. Никаких скрытых посланий на нем нет. И не стоит городить огород в пустыне, где ничего не вырастет.
- Матвей, вы серьезно полагаете, что бумага способна содержать в себе некий ментальный вирус? – спросил у Брагина Лащух, которого (Саша видела это) доводы капитана не успокоили. Возможно, его знаменитая интуиция требовала держаться настороже.
Брагин, однако, излагать ход своих мыслей не торопился. Он мельком взглянул на боцмана и снова повернулся к Саше:
– Это она нам скажет. Она – Гангурина! Пусть отвечает!
- Мой дед… я уверена, что он… он не стал бы втягивать меня в это сомнительное дело, - сказала Саша, кусая губы. – Можете мне не верить, но когда он решил спрятать меня на «Витязе», то желал мне добра.
- Все, на сегодня достаточно, - Вадим Коростылев хлопнул ладонью по столу и обратился к искину: – Эльза, твои выводы?
- Александра Гангурина говорила на этой встрече искренне и правдиво, - откликнулась ИИ-Эльза. – Она ни разу не солгала.
Саша заметно перевела дух. Но вместе с облегчением она чувствовала неясное смятение. Брагин все-таки затронул в ней то, о чем девушка предпочитала не вспоминать.
- Вопрос закрыт. Спасибо, Александра Дмитриевна, вы можете быть свободны, - объявил капитан.
Саша несколько секунд стояла неподвижно, решая – уйти ли сразу или что-то еще добавить, но вновь встречаться взглядом с Матвеем ей не хотелось, и она все же вышла. Ни поблагодарить капитана за доверие, ни попрощаться она толком не могла, потому покинула кабинет в полной тишине. Ни на кого не глядя, Александра отправилась по коридорам «Витязя» к себе на нижнюю палубу, размышляя на ходу о том, что с ней произошло.
Как ни ужасно это звучало, но Матвей Брагин был стопроцентно прав, утверждая, что с помощью белого листа бумаги можно манипулировать человеком. Не всяким человеком, конечно, а с определенным складом ума и характером, заставляющим искать необычное там, где его не видят другие. Относился ли Брагин к таким, Саша не имела понятия. Ей хотелось думать, что нет, и что пустой лист – это действительно заменитель конверта. Дедушка не мог ее подставить даже ради высоких интересов, затрагивающих судьбу всего человечества! А если Саша ошибается, и дед все же действовал у нее за спиной, то… Это все было просто ужасно!
У Гангуриных было достаточно связей и влияния, чтобы организовать любой спектакль даже за тридевять земель, но был ли у них повод так поступать? Дед всегда внушал Саше, что информация сама по себе – ничтожна. Имеет значение лишь то, как ею распорядиться. Ганугрины сами никогда не создавали поводов, но умели искусно ими манипулировать.
- Интеллект любого ИИ - это вычисления, - говорил ей дед. – Вычислять можно все: поведение, понимание, желание, эмоции. Можно вычислить всего человека. А можно – все человечество. Страну. Город. Нацию. Для этого нужны лишь данные – как можно больше данных, и мощности, чтобы эти данные структурировать и разбивать на паттерны[2], с которыми можно работать. Я это понял первым. Понял и сделал. Я прочно соединил биотех и инфотех. А остальной мир, Сашенька, этого не понял и не поймет никогда. Ведь мы не читаем мысли людей как тексты, мы просто вычисляем их как сложное математическое уравнение. Это сумасшедшая математика, так называемый принцип Грейнджера[3], некорреляционный анализ. Сначала мы собрали о людях все, что хотели знать, а потом с их же помощью заставили мыслить, как нам удобно.