- Не мне вас учить, но нездоровая атмосфера на корабле будет мешать нам всем. Прошу вас, не откладывая в долгий ящик, наладить нормальные рабочие отношения. Александра допустила ошибки только потому, что доверилась вам и Георгию Лащуху. Не стоит, чтобы теперь она от вас шарахалась и бежала ко мне за подтверждением любого распоряжения. Поговорите с ней по-дружески. Придумайте условные знаки что ли, которые помогут ей отличить вас от двойников. Лащуху я тоже об этом скажу. Саша девушка умная и все поймет правильно – если вы, конечно, обозначите свои намерения адекватным языком.
- Слушаюсь, - по-военному коротко ответил Дмитрий.
Ему не хотелось сейчас встречаться с Александрой, но капитан был прав: тянуть не следовало. Разумеется, подробности с письмом никогда не станут достоянием коллектива, однако люди не слепые и натянутость между ним и Гангуриной быстро заметят. Корабль – маленький замкнутый на себя мир, где каждый человек как на ладони. Обнаружившейся странности сразу придумают тысячу дурацких объяснений.
Выйдя от капитана, Лазарев опустил линзу очков на глаза и позвонил Марине.
- Нам не везет, - покаянно вздохнул он, - наш совместный досуг снова отменяется. Так что не жди, не приду.
- Была б я суеверная, решила бы, что это знак, - ответила Марина, – но я не суеверная, и трудности меня лишь раззадоривают. Надеюсь, ты со мной согласен?
- Даже не сомневайся.
Марина Дмитрию симпатизировала, и он отвечал взаимностью. Живая, умная, красивая, она была немного старше его, на полтора года, но это не ощущалось. У него не было каких-то особых планов на ее счет, но вчера Егор Шестаков позволил себе неподобающее высказывание в ее адрес, и Лазарев едва не вмазал ему со всей дури. Он сдержался в последний момент, сведя инцидент к словесному выговору, однако кулаки чесались.
- Да я что… - бормотал удивленный его реакцией Егор-младший, - все же знают, что Маринка еще та…
- Если не будешь следить за своим языком, - Лазарев притиснул Шестакова к переборке, - крупно пожалеешь! На этом корабле к коллегам относятся с уважением. Тем более к женщинам.
- Да понял я, понял! Руки убери!
Они занимались тем, что искали подброшенную бомбу, и Дмитрий не стал доводить до греха. Да и собственная вспыльчивость его поразила. Он считал себя человеком мирным, а Марина, по сути, была ему никем – и вдруг такое. Это заставило его задуматься, что он на самом деле к ней испытывает.
О серьезных отношениях до сих пор Дима не помышлял, но тут стал прикидывать, хотел бы он провести с Мариной если не остаток жизни, то хотя бы какое-то время? Ответа у него пока не было, да и Вадим интрижки в коллективе не приветствовал. Но, с другой стороны, вряд ли капитан стал бы протестовать против серьезных отношений. На «Витязе» работали две семейные пары, по одной среди стюардов и аниматоров, занимающихся пассажирами, и ничто не говорило, будто бы их ряды не имеют права пополняться.
…- А что стряслось на сей раз? – полюбопытствовала Марина, выводя Диму из задумчивости.
Лазарев подошел к лифту и, приложив браслет к сканеру, вызвал кабинку.
- У меня ответственное поручение, буду занят вплоть до вечерней вахты.
- Жаль, - промолвила подруга, недовольно поджимая губы. Ей не понравился обтекаемый ответ, без подробностей. - Но служба есть служба, верно?
Она выжидающе помолчала, но Дима не стал распространяться. Тем более упоминать имя Саши Гангуриной. Марина была еще той собственницей. Еще даже не став «его девушкой», она позволяла себе ревнивые замечания или ядовитые шпильки в адрес других представительниц слабого пола, работающих на «Витязе». Женщин в их среде было не так много, но ни для одной из них у Марины не находилось доброго слова. Эта пустяшная критика в его присутствии могла быть, конечно, всего лишь намеком, что он Марине небезразличен, и она отваживает соперниц, но подобная черта характера Лазареву не нравилась.
- Дим, я еще хотела спросить… - не дождавшись конкретики, Марина решила свернуть на какую-нибудь нейтральную тему. - Меня на мостике не было, когда там Брагин отжигал…
- Давай потом, Марин.
Кабинка лифта прибыла, и Лазарев шагнул в нее. Такой ответ не устроил Марину еще больше.
- А ты в двух словах. Что за история с поездкой в Перу?
- Я сам не понял, - Дима вздохнул, уступая. - У Брагина порой такие причудливые ассоциации, что он говорит совсем не то, что хочет сказать. И Перу может оказаться вовсе не Перу, а каким-нибудь Китаем. Во всяком случае, он потом полночи резался в вирт-версию апокалипсиса про нашествие инопланетян на Поднебесную.
- Неужели?
- Он мне сам об этом сказал. Предложил поучаствовать в следующий раз в вирт-турнире.