- Мат совсем как ребенок. И что, ты согласился составить ему компанию? Это к нему сейчас идешь?
- Марина, мне правда некогда, - сказал Дима торопливо, поскольку лифт привез его на нижнюю палубу, - потом договорим.
Он решительно погасил экран и отвернул его к виску, чтобы не мешал. Александра Гангурина стояла с Ольгой возле своей каюты, и, нацепив на лицо одну из своих самых беззаботных улыбок, Дмитрий направился в их сторону.
Увидев его, Саша пришла в неописуемое замешательство. Казалось, она лишилась дара речи. Ольга же, скорчив многозначительную мину, сбежала, предоставив им возможность остаться наедине. Дмитрий не знал, хорошо это или все же лучше было вести нейтральную беседу втроем, раз Ольга все равно в курсе. Но как бы там ни было, Саша ждала, что он скажет, и Лазарев двинулся напрямик.
- Я пришел перед тобой извиниться.
Девушка смотрела на него, не отрываясь.
- Саша, - он вздохнул и сделал еще один шаг по направлению к ней, - давай поговорим. Мне тоже неловко, но я не предполагал, что мой дружеский визит будет иметь такие последствия. Честное слово, если мой двойник воспользовался тем невинным эпизодом в своих интересах, мне за него стыдно.
Александра наконец-то отмерла и отпрыгнула от Лазарева, как от гремучей змеи.
- Все нормально! – она выставила ладони, защищаясь. – Я знаю, что это были не вы.. не ты… и вообще… я уже все забыла, и не думаю об этом! Закроем тему.
- Хорошо, - проговорил он, немного разочарованно. – Но ты меня прощаешь?
- Не за что просить прощения.
– Ну как же... я тоже видел этого робота. И получается, что я тебя отвлек. Без меня, ты бы сразу обнаружила непорядок.
- Да, не надо было заходить! – Саша отвернулась. – Но теперь чего вздыхать, что было, то было. Просто забудем.
А Дима вдруг вспомнил, какой нарядной Саша явилась в столовую ради обеда с ним. Его двойник был негодяем, когда посмел подставить эту тихую, и без того не оцененную по достоинству девушку.
- Что-то еще? – Гангурина обернулась через плечо, и он подметил, как трепещут ее ресницы. Кажется, его присутствие причиняло ей боль, отсюда и резкость и холод в голосе. Лазареву сделалось по-настоящему неловко.
- Давай начнем все с начала! – совершенно искренне предложил он ей.
Саша не поняла:
- Между нами ничего не было, так что и переигрывать с начала тоже нечего. Это я выставила себя дурой. Возомнила о себе невесть что.
- Это неправда. Ты действительно достойна восхищения, и я не лукавил.
- Уходи, - глухо сказала Саша.
Из ее глаз потекли непрошеные слезы. Саша смахнула их, но слезы снова выступили. Она бросилась к своей каюте и ударила запястьем с браслетом по замку. Дверь распахнулась.
«Черт! – подумал в отчаянии Дмитрий. – Кажется, я все только что испортил окончательно».
Он метнулся за ней, успев перехватить за руку в самый последний миг. Дверь начала закрываться, ударила его по плечу, но тотчас вновь отъехала с шелестом в сторону.
- Отпусти!
- Саша! - Лазарев выпустил ее, но лишь для того, чтобы переместить ладонь на плечо и развернуть к себе, преодолевая небольшое сопротивление. – Я не хочу, чтобы эти ненормальные двойники нас поссорили.
Гангурина хлюпнула носом:
- Мы не ссоримся.
- Тогда не убегай, пожалуйста.
Девушка выглядела такой несчастной, что Дима, желая утешить, привлек ее к себе. Это был единственный действенный способ, который он знал и применял по отношению к женщинам на практике. Они редко на него обижались, но если такое все же случалось, Дима не стеснялся прикосновений. Уверенный в силе своего обаяния, он решительно сокращал дистанцию, и это всегда помогало. Если бы Саша стала вырываться, он бы тотчас отступил, но она стояла, не шевелясь, и Дима рук не отнимал.
- Ну, что ты опять ревешь, ты же обещала, - прошептал он, - успокойся, все хорошо.
- Перестань надо мной насмехаться, - выдавила Саша.
- Я не насмехаюсь.
Она боязливо подняла к нему лицо, и Диму захлестнула необъяснимая волна нежности. Ей-то каково все это переживать! Бедняжка выглядела беззащитной и ни в коем случае не заслуживала ни насмешек, ни грубого отношения. Тонкие бледно-рыжие брови, аккуратный рот и розовое ушко, украшенное миниатюрной золотой сережкой с зелёным камешком в цвет невероятно ярких изумрудных глаз - Дима впитывал эти детали, забыв, что еще хотел сказать.
- Если не насмешка, тогда жалость, - предположила она тихо-тихо. – Жалеть меня тоже не надо.
- Я сказал в тот вечер правду. Я восхищался тобой и твоей находчивостью. Клянусь, мне просто не пришло в голову тебя пригласить. Я жалею только об этом.