– Мужик, – запротестовал Гарст. – Я думаю, тебе нужно просто найти к ней подход.
– Тебе еще раз показать ее фотографию?
Ашер вспомнил, как выглядела мама Несправедливости, и передернулся. Он, разумеется, разного навидался на службе, но даже у его нервов был предел. Особенно после контузии.
– Не надо фотографии! – поспешно заверил Тайна Гарст. – Давай лучше посмотрим на положительную сторону вещей.
– Нет никакой положительной стороны, – вмешался Ашер, который к тому моменту напился как раз достаточно, чтобы начать философствовать. – Ее придумывают слабые люди, не готовые посмотреть в глаза истинной бездне порока вокруг нас.
– Знаешь, – задумчиво сказал ему Тайн. – Иногда ты полный поэт.
– А ты несправедливость, – не остался в долгу Ашер. – Но я же не говорю об этом вслух.
– А он полный облом, – Тайн ткнул в Гарста пальцем. – И что мы будем по этому поводу делать?
– Выпьем?
***
Несмотря на не слишком высокий уровень интеллекта, а во многом и благодаря ему, у Нагаша было множество положительных качеств: как, например то, что он не был ни подлецом, ни трусом, а являлся в противовес этому оптимистом. Он, как мы помним, нашел для себя положительные стороны отлета с Богами, и потому даже не пытался сбежать. Он вернулся в свою личную маленькую котопещеру, тщательно привел себя в порядок, аккуратно сложил свои нехитрые сокровища у стены – впоследствии личные подстилка, клубок и тапок Нагаша должны были отойти другим котоутам – и отправился к месту общего сбора стаи.
Гедо, Корус и остальные уже ждали его там.
– Ты проиграл мне клубок, – увидев Нагаша, радостно сказал Корус своему вождю. – Я же говорил, что ему не хватит мозгов попытаться бежать.
– Я просто не могу в это поверить, – ответил Гедо. – Все пытались. Все.
– Пап! Дядя Корус! А за мной от самой пещеры шли наши самые сильные охотники. Это так здорово, что ты назначил мне почетное сопровождение! Я чувствую себя особенным, спасибо, пап.
– Думаешь, он издевается? – спросил Гедо у Коруса.
– Твой сын? Вряд ли.
– Он и твой племянник тоже.
– Я стараюсь не вспоминать об этом. Мы, вождь, счастливее, когда наша память умеет отпускать болезненные воспоминания.
Что тебе нужно знать, дорогой читатель, Нагаш в принципе никогда не издевался, он просто был на это не способен. В самом крайнем случае он еще мог ударить лапой или покогтить чужую шкуру, но издевки просто не существовали в его мире.
И в его последующем вопросе не было абсолютно никакого второго дна:
– У тебя болит память, дядя Корус? Разве это возможно? У памяти ведь нет нервных окончаний.
Логическая цепочка, которая привела к этому вопросу, если тебе, дорогой читатель, интересно, выглядела так: услышав слова Коруса, Нагаш удивился, что воспоминания вообще могут болеть, потом пришла логичная мысль, что, раз Корус намного старше и мудрее, он не стал бы лгать, но и говорить глупости не стал бы тоже. А значит, он испытал это лично, и, соответственно, у самого Коруса память болела.
Если ты заметил в этой цепочке ошибку, я поздравляю тебя, ты определенно умнее самого тупого котоута.
Корус о выводах Нагаша не знал, и для него вопрос про память стал неожиданностью. Это, в общем-то, оказалось неважным, потому что ответил на него все равно Гедо:
– Не бойся, Нагаш, боги заберут тебя, и все пройдет.
– Ух ты, я настолько полезен? – надо признать, что, если бы Нагаш так шутил, можно было бы сказать, что у него неплохое чувство юмора. Но он не шутил. Впрочем, имелись у него и иные достоинства. Например, он был очень красивым.
За несколько отпущенных ему часов он несколько раз тщательно вылизал шкуру, с чувством поточил когти, и потому производил впечатление, даже на котоутов, которые привыкли к тому, что белоснежная, мягкая будто шелк шкура и загадочно переливающиеся, словно драгоценные камни, глаза – это норма.
Ступивший в круг сородичей Нагаш был без преуменьшения прекрасен, ветер легко ерошил его серебристую, переливающуюся, будто волосы в рекламе, гриву, бледное солнце котопланеты бликовало в радужке насыщенного синего цвета, а мощное, поджарое тело двигалось уверенно и плавно. Даже кисточка на хвосте блестела.
Именно эта кисточка и приковала к себе взгляды всех присутствующих самок и даже нескольких самцов.
Донеслось коллективное «урррр».
Гедо и Корус в нем не участвовали.
– Многоуважаемый вождь, – еще до того, как «уррр» полностью стихло, а Нагаш окончательно распушился от гордости, сказала одна из самок по имени Над'та. – Раз Нагаш прошел Испытание и теперь улетает навсегда, возможно, нам стоит позволить ему одно Спаривание.
– Или два, – немедленно вставила другая самка. – Ну, то есть сколько успеет.