– Со мной в подразделении служил сержант Ардэ, – сказал Джех. – Туповатый парень, но он неплохо играл на губной гармошке. Ты оторвал ему голову у меня на глазах, ксенофил. Я не верю, что ты любишь людей. Вопрос в том, зачем ты мне на самом деле помог.
Их разделяла только барная стойка, довольно узкая, Джех отлично понимал, что для воррера она совсем не была преградой.
В наступившей наэлектризованной тишине было слышно, как тихо гудят системы очистки воздуха у них над головами.
Наконец Красный поднял лапу, коснулся когтем серебристого диска-переводчика у себя на шее, и заговорил:
– Мы прилетели убивать вас, – в его голос просочились стрекочущие звуки воррерского языка, слова стали резче и какими-то более настоящими. Имитация человеческих интонаций больше не работала, и Джех моментально поверил, что теперь с ним говорит именно Клаан Ар'ардис. Генерал ворреров. – Мы убивали, убивали и убивали. Убивали много, убивали хорошо. Бесполезно. Здесь слишком много людей. Война слишком затянулась.
– Что, – Джех смотрел прямо в морду твари, которая чуть не убила его самого, и чувствовал, что губы сами расползаются в ухмылку, – cлишком много вы потеряли, да?
– Да, – «да» вышло протяжное, с шипением и щелчком на конце. Смешно, раньше Джех считал: разобрать, о чем думают твари, невозможно. Но оказалось, это до смешного просто. – Теперь будет другая война. Вы сами написали для нее правила.
Воррер обвел лапой полутемное помещение бара:
– Люди лучше всех убивают людей. Вы дышите ядом, пьете яд, едите яд. Мы больше не убиваем вас когтями, больше не умираем, человек. Мы просто даем вам ваш яд. Получаем хорошие вещи взамен. Пей, человек. Это вкусный виски.
Его слова были глухими, тяжелыми и настоящими.
Джех слушал их, и ему хотелось смеяться.
На боковой стене бара висел плакат «Систематическое употребление синтетического алкоголя опасно для вашего здоровья», за дверью дипломатический квартал кипел жизнью, прилетали люди, гуляли по барам и ресторанам, вели дела с воррерами, война продолжалась, и в мире все наконец-то встало на свои места.
Виски действительно оказался вкусный – синтетика высшей пробы, и Джех улыбался и чувствовал, как что-то внутри, что-то, с чем он давно уже смирился, вдруг отпустило.
– А я значит, такой же яд, да?
– Ты нарушил закон, человек. Тот, кто нарушает закон враг людей. Враг людей – друг воррера.
– Так меня еще не называли. Выпей со мной, – Джех улыбался твари, и все наконец-то было на своих местах. Его захлестывала какая-то странная эйфория, иррациональная уверенность, что теперь все обязательно будет хорошо. – Мы же теперь друзья.
– Мне не страшен ваш яд. Бессмысленно.
– Ну, тогда выпей просто так. Я расскажу тебе историю. По-дружески, как один ксенофил другому.
Воррер – клыкастая тварь с когтями в палец Джеха длинной – помедлил, будто опасался чего-то, и только потом налил себе выпить.
Красный пил медленно, осторожно вливая виски в пасть, потому что узкие человеческие стаканы для него совсем не подходили, и все время смотрел на Джеха.
Джех думал про эту новую, невидимую войну, про бары воррерского квартала, про людей, жадно покупающих синтетику и наркоту, и почему-то чувствовал себя настоящим победителем.
Красный допил, поставил стакан на стойку, глухо звякнуло донышко о пластиковую поверхность.
– Говори, человек.
Да, Джеху было, что ему сказать:
– Вы не первые, кто додумался травить людей, знаешь? Наркотики и курение, модифицированные продукты, отравляющие вещества. Это все придумали мы.
– Правила войны против людей.
– Ну да. Твои правила придумали на Земле, и когда они появились, нас было шесть миллиардов. Экология ухудшалась с каждым годом, пищу стали делать из всякого дерьма, случилась пара войн и несколько катаклизмов, потом несколько повальных бумов на курение и алкоголь. И знаешь, что произошло потом?
– Продолжай, человек.
Красный казался замершей статуей, глянцево поблескивала его шкура, когти неподвижно лежали на столешнице. Джеху было его почти жаль:
– Нас стало восемь миллиардов, ксенофил. Смешно, правда, что когда-то нас было так мало?
Воррер молчал.
– Ты думаешь, что вы придумали офигенно хитрый способ бороться с людьми, – продолжил Джех. – Отличный вариант, который и правда убивает миллионы, только чтобы им на смену пришли миллиарды. Травите нас, мы всегда готовы платить за хороший виски и хорошие наркотики. Вот только твоя война, ксенофил, – Джех указал на их стаканы. – Она не здесь. Это не синтетика на завтрак, обед и ужин и не плохое пойло, которое вы разливаете почти бесплатно всем желающим. Война здесь, – он приложил пальцы к виску. – У тебя в башке. Вы проиграли, потому что не поняли самого главного: ненавидеть людей – это лучший способ любить человечество.
Когда Красный заговорил, его голос был как гравий в жерновах:
– Мы дадим вам больше яда. Больше, чем сможет переварить вся ваша поганая раса. Никто не может пить яд вечно. Никто.
Джех перевернул свой стакан, как будто играл в стопки:
– Тогда договорились. У тебя отличное виски, ксенофил. Думаю, я еще не раз приду к тебе за выпивкой.