Рядом на корточках сидел главный судмедэксперт Дейв Линдман и копался в настройках штатного голографа.
− Что у нас тут? − спросил Рестер, хотя на самом деле и без лишних вопросов все видел.
− То же, что и с остальными, − ответил ему Линдман, отрываясь от портативной планшетки. Выглядел он как обычно − со своими вечно встрепанными волосами, темными кругами под глазами и мятой униформой напоминал наркомана с недосыпа, − Кровопотеря, остатки электрического воздействия, самонанесенные механические повреждения, переизбыток эндорфина в крови. Эта тетка взяла кухонный нож, вскрыла центральную проводку, распотрошила собственный терминал, порезала вены, сунула в себя коннектор, а потом добавила два кабеля в брюхо.
− Так же, как Сойерс и Ленго, − сделал вывод Рестер, перечисляя другие жертвы, найденные в эту ночь. За последний месяц та же схема преступления повторялась восемнадцать раз.
− И, как и все остальные, сдохла от гормонального дисбаланса, словив свой последний эндорфиновый кайф, − Линдман порылся по карманам, достал оттуда немного потрепанный чупа-чупс и принялся разворачивать обертку, − но самое классное, просто вишенка на пирог − все это она сделала после того, как получила разряд в триста тысяч ампер.
− Разряд молнии. Так же, как предыдущие, − подытожил Рестер.
− Не совсем, − поправил его Линдман, сунув чупа-чупс в рот жестом заядлого курильщика, будто сигарету. − Если судить по повреждениям клеток и остаточному заряду, Сойерс и Ленго словили первый до ста тысяч ампер, второй до двухсот. Это тоже разряд молнии, вот только, судя по всему, наша молния-убийца набирается сил по экспоненте.
− Пока это не молния-убийца, это самоубийство, − осадил его Рестер.
− Это ты так шутишь, Рестер? − Линдман задумчиво хмыкнул. − Или пытаешься починить свой сломанный мир?
Вопрос, как бы небрежно он ни был задан, имел смысл. Рестер, в свои тридцать семь, после десяти лет работы в Отделе Расследования Убийств ни разу не сталкивался с чертовщиной, которая творилась по всему городу вот уже почти месяц.
− Пока причина смерти – самонанесенные увечья, − сказал Рестер, − это − самоубийство.
− А чего не сразу гормональный дисбаланс? − фыркнул Линдман. − Но дело и правда дохлое. Ни связи между жертвами, ни одного объяснения, как они, мать их, пережили разряд тока, который и взялся-то непонятно откуда.
− Кабели не способны передать такую мощность, − согласился Рестер.
− Даже если бы могли: ты думаешь, Управление Энергоснабжения пропустило бы триста тысяч ампер, которые шибанули в одну квартиру? Ты знаешь мое мнение – закрой это дело и притворись, что ничего не было.
− Я не могу закрыть дело, пока люди продолжают умирать.
− Принципы?
− Устав, − коротко пояснил Рестер. − Что с терминалом, из которого она использовала коннектор? Обычный?
− Терминал стандартный, сейчас от него мало что осталось, − Линдман с чувством раскусил чупа-чупс, и хруст карамели у него на зубах напоминал звук ломающейся кости, − память с него заберут, и на том спасибо.
− Экран все еще работает.
− Это заимствованное излучение, − отмахнулся Линдман, − голопроектор может подзаряжаться от энергетических выбросов поблизости. Для этого работающей начинки вообще не нужно. Рестер, не пытайся искать здесь какие-то зацепки. Дело гниль. Это не убийца, это какой-то гребаный феномен, который бесполезно расследовать.
− Я не знаю ни одного феномена, который заставлял бы людей умирать от эндорфинового счастья, подключив себя к терминалу напрямую, − ответил ему Рестер.
Линдмана это не убедило – Линдман работал в Криминальной Экспертизе больше десятка лет и уже ничему не удивлялся. Он только равнодушно пожал плечами и сказал:
− Теперь знаешь.
Я − электричество. Я сигнал в пустоте и то, что заставляет плюс тянуться к минусу.
Я − мысль, которая спаивает мир воедино. И все его уровни, и все его смыслы.
Я − импульс в проводах твоих нервов: все твои желания и все твои сомнения, и все твое счастье состоит из меня.
Полупрозрачные голографические часы зависли цифрами над заваленным распечатками столом, едва заметно подсвечивая матовую поверхность бумаги.
Рестер устало потер переносицу и снова перетасовал информацию об умерших.