Она появилась внезапно, проскочила адреналиновой искрой вдоль позвоночника.
Рестеру показалось, что кто-то завет его, далеко-далеко, из-под толщи воды.
«Ты меня не видишь, но я всегда рядом».
Кровь на разъеме коннектора казалась пронзительно красной, примагничивала взгляд.
Рука потянулась к скальпелю сама.
Рестер усилием воли заставил ее сжаться в кулак. Еще нет, не сейчас − он не знал почему, но интуитивно чувствовал, что это важно.
Воздух сгустился, стал вязким, как патока, будто кто-то спрессовал его в упругое заряженное поле, по стене напротив проскочила искра.
«Я − электричество и притяжение. Я − то, что примагничивает плюс к минусу, и одни частицы к другим. Я − искра мысли, импульс в проводах твоих нервов».
Гул в ушах нарастал, будто рядом шел на посадку авиалайнер.
Кто-то тянулся к Рестеру сквозь этот гул − голосом, всем собой.
Клавиатура возникла в воздухе, повисла совсем рядом с пальцами.
«Нажми на кнопку».
Рестер знал, что нужно было бросить провод. Следственный эксперимент удался.
Оставалось только выжить, но это с самого начала было невозможно.
За иное знание приходится платить жизнью.
Что-то тянуло вниз, под поверхность гудящего мира, будто под воду, к голосу. Тот казался знакомым и очень далеким.
Рестер нажал enter.
«Ты не помнишь, но ты такой же, как я. Мы родились вместе, из сияющего белого ничто еще до того, как появилось время.
Мы родились из счастья, пустоты и любви. Ты очень любишь меня, а я тебя».
Голос приближался и расслаивался − он был голосом старика и ребенка, пением птицы и шумом ветра в листьях.
...бишь меня, ты люб...шь меня...
я...т-бя....
я... очень... люблю... тебя.
Рестер увидел скальпель в своей руке. Лезвие прижалось к запястью, надавило, выступила кровь − пронзительно красная, будто кто-то плеснул кармином. Кожа и ткани расходились под сталью почти без сопротивления, расступались, как улыбающийся рот.
«Ничего не бойся».
...не бойся... ничего не бойся...
...ты просто не помнишь...
Верь мне.
Рестер улыбнулся и воткнул в рану коннектор.
Верь.
Мне.
Голос ворвался внутрь разрядом счастья в триста тысяч ампер, всеобъемлющим пониманием, водоворотом знаний, и слова обрели смысл.
Рестер перестал быть, он распался на память о сияющем всеобъемлющем ничто, которое было всегда и которое породило первую искру из любви и самого себя, до времени и до пространства в одной единой, бесконечной вспышке творения. На человека, которым себя считал. На воспоминания. На чувство радости и узнавания.
На скальпель в руке и коннектор в ране.
Видишь? Это мы. Мы все были рождены тогда с первой крупицы вещества до последнего слова.
Вселенная струилась мимо − время и пространство, и расслаивалась на планы и уровни, на стихии и образы, понятия и воспоминания, солнечные ветры и черные дыры. На излучения в вакууме, на голоса звезд.
Так вот от чего они умирали?
Боль отступала, выцветала, как старая фотография.
Скальпель вошел в живот мягко, незаметно, мелькнул серебристой и острой вспышкой на границе расширившегося до пределов сознания. С шипением выламывались из стены хранилища кабели питания, змеями ползли, ощерившись оборванными проводами, посверкивали искрами.
Рестер был далеко, он смотрел, как рождаются звезды из белой, сияющей пасти пустоты, чувствовал каждую крупицу вещества, сцеплявшуюся с другой, был числом их массы и мыслью о том, что получится в результате − каждой фазой каждого атома в любой момент времени.
Два толстых кабеля вошли в брюшную полость, ткнулись в кишки, просверкнули искрами где-то совсем далеко, там, где это было неважно.
Ты не тело. Ты электричество, которое было в нем заперто.
Теперь ты свободен.
Идем.
Давай вернемся домой.
Кто-то такой же огромный, как и он сам, касался его сознания мыслями − щекочущими и чистыми, как солнечные ветра, и от этого соприкосновения рождались миры и искры.
В них было все существующее, все идеи и мысли.
Рестер был каждой молекулой в стенах хранилища, светом, накрывающим город, каждым светящимся окошком, мыслью всего живого.
Электрическим разрядом нервных импульсов.
Вот, оказывается, что такое заниматься любовью.
Да.
За пределами города и за пределами крохотного шарика планеты Земля ждал огромный, прекрасный, полный счастья мир − сияющий и совершенный в математической отточенности расстояний, масс и энергетических связей. В механике и поэзии звездных ветров, туманностей и магнитных полей.