— Моя вина в том, что я не отправил людей на помощь тем, кто выжил. Войска пошли дальше, спасать четвертый город, пока его еще можно было спасти.
Когда Хэнт узнал о нападении на Леннар, он охранял купеческий обоз. Небольшую вереницу телег, которую Торговый Совет перегонял из Ал Грейна во Врасию. Последний, как потом оказалось.
Он так потом и не узнал, что стало с этим обозом, потому что ушел. До Леннара было два дня пути.
Хэнт уложился в один. Оказывается, иногда один день — это очень долго.
Он нашел Делию во дворе — еще теплую, раскинувшую руки, как поломанная кукла.
И в тот самый первый, самый больной миг Хэнт думал только: «Она не дождалась совсем немного. Пару часов». Почему-то казалось, что до самого конца она ждала и верила, что Хэнт придет.
Он сжег тело сестры вместе с домом, вместе со старой рябиной и кривой скамейкой, и больше никогда не возвращался в Леннар.
— Я убью тебя, — пообещал Хэнт. Почему-то прозвучало буднично и как-то даже со скукой. — Убью, чего бы это мне ни стоило. Я уничтожу все, что ты строил — всю ту гнусь, всю ту дрянь, что отравляет землю. Все, что тебе так дорого.
— Что ты знаешь о том, что мне дорого? — обманчиво тихо, ласково начал Ворон. — Кто рассказал тебе обо мне? Элейна с ее пророчеством об Избранном? С ее байками о борьбе добра со злом? Ты вроде бы не ребенок, чтобы верить в сказки.
— Оглянись вокруг: по лесам и городам теперь разгуливают монстры, чародеев истребляют как скот, и ты строишь врата, которые кормишь людьми. Сейчас нетрудно верить в страшные сказки.
Ворон передернул плечами, отступил на шаг. Наверное, мог бы ударить заклинанием, как сделал это с изувеченным левиафом. Но не стал.
Только поднялся в кронах над головой ветер и запахло снегом. Пронзительно и отчетливо.
— Значит, ты ошибаешься. И, если ты проживешь достаточно, тебе придется признать очевидное. Нет никакой борьбы зла с добром. Есть только борьба прошлого с будущим. Каждый миг, каждый вдох и выдох. Про эту борьбу известно только одно: прошлое проиграет.
Хэнт все-таки швырнул в него глейфом — вложил все, что еще оставалось, те немногие силы, которые у него были. Бессмысленно и бесполезно, огненный цветок осыпался искрами даже не коснувшись Ворона.
— Тварь!
Принц-Предатель и отцеубийца рассмеялся, весело и беззаботно:
— Обойдемся без братских оскорблений. И без дворцовых титулов, раз уж ты так плохо в них разбираешься. Когда придешь убивать, зови по имени.
Ворон усмехнулся и исчез. Где-то над головой послышалось хлопанье крыльев.
***
Прежде чем приходила Элейна, всегда первой появлялась ее сила. Шумом ветра в листве, инеем на ветках. Белесые ленты тумана струились над темной водой реки, воздух звенел. Хэнт терпеть этого не мог: и потому что сразу хотелось схватиться за меч, и потому что банально мерз.
То, как все вокруг вдруг становилось льдистым и красивым, его не утешало.
— Здравствуй, — она выступила из тумана — белая, нереальная. Лед в волосах блестел краше драгоценностей. Платье струилось за спиной белой лентой шлейфа.
Хэнт угрюмо кивнул ей в ответ.
Элейна пошла к нему по воде, нежные босые ступни ступали мягко, беззвучно.
Говорили, раньше — во времена прежнего короля — таких чародеек было много: могущественных, прекрасных. Они жили во дворце, помогали управлять государством.
Хэнту много раз рассказывали о тех «счастливых», правильных временах. Он даже не возражал: здорово, и правда, когда магия всегда под рукой и на нее можно положиться.
От Элейны, например, он видел только хорошее. Она помогала и делом, и советом: дала меч, который защищал и действовал против гармов. Договаривалась с князьями и баронами, чтобы они поддержали Избранного — кто деньгами, кто провиантом и людьми.
Убеждала, очаровывала и всегда была рядом.
Она была удивительно, неправдоподобно красива.
Хэнт пытался быть ей благодарен. Но не понимал и не любил.
— Ты хорошо справился. Хэльнир будет доволен.
Хэнт искренне на это надеялся. Хэльнир — старый барон, служивший еще отцу Предателя — попил у него немало крови бесконечными придирками, постоянным недоверием и идиотским желанием «испытать избранного в деле».
— Плевать мне на его довольство. Он хотел, чтобы я в одиночку прикончил гарма, я это сделал. Пусть теперь снаряжает людей.
— Его подданные назовут тебя героем. Ты спас их.
Хэнт совсем не чувствовал себя героем. Стыдился всей той пафосной, насквозь лживой ерунды, которую про него рассказывали.
И в своих белых доспехах и крылатом шлеме сам себе казался шутом.
Ну не глупость ли?
Элейна объясняла мягко и терпеливо: люди верят в то, что видят. И то, во что верят, делают правдой.