Гаросс жил в замке без малого сто лет, с тех пор как король этой земли − один из множества в длинной и разношерстной династии здешних монархов − заключил с драконами мирный договор и вытребовал себе крылатого охранника в замок. Хотя, и замком-то единственная башня с парой хозяйственных пристроек, затерянная в глуши, могла называться разве что условно. В тех местах было тихо, мирно и безлюдно, и, если бы Гаросс писал стихи, он непременно посвятил бы пару строчек и лугу, начинавшемуся сразу за оградой чахлого замкового сада, и незамысловатому очарованию собственной жизни.
Подобные места обычно и вовсе не нуждаются в охране, надежно защищенные от окружающего мира отсутствием нормальных дорог и поводов их проложить, однако же Гаросса поселили там не зря − в замке было принято держать принцесс до замужества. Традиция зародилась давно и к тому же позволяла отделить действительно заинтересованных в женитьбе претендентов от всех остальных.
Гаросс против принцесс не возражал, сосуществовал с большинством из них параллельно и не слишком переживал, когда они покидали замок, чтобы отправиться в далекую и загадочную замужнюю жизнь. Раньше.
Принцесса Лейла, появившаяся в замке лет за пять до пасторального вечера, выделялась в длинной и однообразной веренице остальных представительниц своей династии примерно так же, как выделяется больной бешенством дикобраз в компании десятка милых домашних ежиков. Во-первых, эта принцесса появилась в замке одна, без единой даже самой завалящей служанки, а во-вторых, она с самого первого дня словно бы задалась целью продемонстрировать всем, что в башню с драконом ее отправили за склочный характер.
Ходили слухи, что мать ее была ведьмой, и Гаросс обычно был склонен им верить, потому что они хоть как-то объясняли тот хаос, который принцесса Лейла устраивала вокруг себя. Поначалу больше всего она напоминала рыжий веснушчатый смерч, что проходил по комнатам и залам, оставляя за собой шлейф из раскиданных вещей, передвинутой мебели и забытого тут и там мелкого мусора вроде засушенных цветов и приглянувшихся веток, который принцесса тащила внутрь с каким-то незамутненным остервенением, утверждая, что это делает ее ближе к природе. По той же причине она частенько ходила босиком или подолгу стояла обнявшись с каким-нибудь садовым деревом.
Не нужно и упоминать, что магия влекла ее неодолимо. Было ли это генетической предрасположенностью, или же каким-то индивидуальным дефектом характера, но маленькая рыжая бестия даже не думала мечтать о прекрасном принце, вместо этого целыми днями устраивая какие-то сомнительные ритуалы, зачитываясь подозрительного вида книгами или пытаясь своровать немного Гароссовой чешуи − кто-то сказал принцессе Лейле, что драконы очень волшебные создания.
Лично себя Гаросс волшебным не считал, и, откровенно говоря, не испытал восторга, когда стал объектом чужой охоты за ингредиентами для зелий. Возможно, живи Гаросс в замковом подземелье, специально оборудованном для драконов, за двойной дубовой дверью, он мог бы чувствовать себя в безопасности, но Гаросс был очень молодым драконом, любил небо, свободу и полет, а размером едва превосходил пони.
И ему было вполне удобно жить в одной из немногочисленных дворцовых комнат, из окна которой он мог сразу ринуться в небо.
Увы, дверь в эту комнату была самой обычной, с простым замком, который принцесса очень быстро научилась открывать то ли магией, то ли шпилькой.
В общем, первой чешуйкой Гаросса рыжая бестия разжилась довольно быстро, и тут же пустила ее в ход. Гаросс так и не узнал потом, что именно принцесса собиралась делать и в какой книге вычитала свой подозрительный ритуал, но над замком потом целый месяц шел дождь, едва не добив их и без того чахлый сад.
А также, вдобавок к целому набору других ее недостатков, принцесса была болтлива. И ладно бы она болтала сама с собой, но ей по каким-то причинам очень нужна была компания.
Первый год ее жизни в замке стал для Гаросса настоящим кошмаром. Однако же время шло, принцесса сменила одни книги по магии на другие − их привозили ей вместе с провизией раз в месяц − и перестала охотиться на драконью чешую. Дожди после этого над замком шли не чаще обычного, а в коридорах поселилась метла, которая подметала хоть и не слишком хорошо, зато быстро и без всякого человеческого участия.
Однако же стоило принцессе забросить охоту на ингредиенты, как в ее бестолковую рыжую голову втемяшилась иная блажь.
Принцесса Лейла повадилась приходить спать в его комнату, причем настаивала на том, чтобы ложиться непременно под бок к Гароссу. Он все подумывал рявкнуть на нее для острастки, но как-то не складывалось, то поохотиться нужно было сначала, то поспать, то просто накатывало какое-нибудь созерцательное настроение.