− Удваиваю.
− Поддерживаю.
Они уже играли с ним несколько раз, и Вайер ей нравился. И как игрок, и как корр. Он был хорош. Не на уровне профи, но было видно, что он любил карты, еще когда был человеком.
К тому же Вайер не был мудаком – это среди завсегдатаев зала встречалось далеко не всегда.
Дженна иногда пыталась представить, каким тот был до трансформации, что с ним случилось, из-за чего его переделали. Коррами не становились добровольно, только если спасти жизнь человека иначе было невозможно, и стоила операция недешево. Дженна знала о случаях, когда пациенты отказывались, предпочитая умереть людьми.
Изначально технологию разработали для вернувшихся колонистов, когда стало понятно, что колонизация провалилась. Тела людей просто постепенно отказывали, и многие из вернувшихся прилетели на Землю умирать. Корректизация стала для таких людей пусть не идеальным, но выходом. Вайер вполне мог быть одним из первых, на ком ее опробовали.
Он играл хорошо, и ему в ту ночь везло, но в конечном итоге против профессионального игрока вроде Дженны это мало что значило − Вайер проиграл.
Корры реагировали на проигрыш по-разному: некоторые требовали вернуть деньги, иногда приходилось даже вызывать охрану − настоящих военных ботов, здесь на безопасности не экономили, − а Вайер всегда уходил молча.
Дженне было бы проще, если бы он злился. Многие считали, что из-за биоброни и костяного забрала, в которое превращалось лицо, читать эмоции корров невозможно. В то время как на самом деле это было до смешного просто. Нужно было только позволить себе смотреть, впитывать чужие чувства вместо того, чтобы пытаться анализировать их.
Те, кто уходил молча, не злился и не грозился реваншем, вроде Вайера, всегда излучали безнадежность, словно бы с каждым проигрышем они все больше замыкались в себе, отдалялись, примирялись с одиночеством − с тем, что никто из окружающих не видел в них больше людей, не относился к ним по-человечески. И именно это вызывало у Дженны жалость, заставляло задуматься, допустить всего на секунду − почему бы не проиграть? Всего один раз.
Она никогда не позволяла себе этого сделать.
Она приходила в зал выигрывать, не делала поблажек ни противникам, ни себе.
− Спасибо за игру, − сказал Вайер, и на душе от этого стало еще тяжелее.
− Взаимно, − ответила Дженна.
Справа, как удар плети, раздался громкий и звонкий женский смех. Лаура за столом справа снова проиграла. Лаура вообще всегда проигрывала, приходила в зал именно за этим, потому что любила корров и любила с ними трахаться.
Дженна воспринимала каждую из своих игр как работу и всегда выбирала строгую, закрытую одежду, сразу обозначая, зачем пришла. Вероятно, на фоне Лауры, с ее откровенными платьями, яркими, вульгарно живыми манерами, Дженна казалась настоящей леди. И очень этому радовалась, потому что совсем не хотела выглядеть доступной в зале, забитом озабоченными коррами. Хотя на самом деле именно Лаура была из известной семьи, прилетала на сверхсовременном и очень дорогом транспортном модуле и не жалела денег на развлечения. Лаура могла позволить себе любую роскошь − даже выглядеть и быть блядью.
Дженне она нравилась − именно вот этой, открытой, ничем не завуалированной прямотой. Лаура знала, чего хочет, и не стеснялась об этом говорить.
Вайер едва заметно вздрогнул, услышав смех, чуть скрипнули пластины биоброни:
− Почему вы никогда не играете за тем столом? − Дженну это не касалось, и она сама не знала, зачем спросила.
− Я просто не люблю извращенок, − ответил он, и его вежливый голос никак не вязался ни с массивным телом корра, ни с тем напряжением, которое охватило всю его фигуру, когда Лаура встала, подавая руку выигравшему корру, и под одобрительный свист и смех окружающих направилась к лестнице на второй этаж − там находились комнаты для проигравших. − Я слишком разборчив?
Дженне стало неловко, словно бы она влезла туда, куда не имела права, – Вайер определенно не нуждался в советах, за чей стол ему садиться.
− Это ваше право. Еще раз спасибо за игру.
Ответить он не успел, его прервал довольно громкий и довольно наглый голос:
− Если вы здесь закончили, пусть этот неудачник освобождает место.
Прежде чем обернуться, Дженна аккуратно переложила фишки перед собой, переплела пальцы, чтобы не выдать свою реакцию.
Она его не ждала, она не высматривала его в толпе других корров, и в этом тоже была победа, но Рихард все равно приходил.
Он стоял близко, настолько близко, насколько вообще мог встать, чтобы она не заметила, и Дженне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.