− До какого часа отсчитывается ночь? − уточнила Дженна, заставляя себя вспомнить − это работа. Просто работа.
− До десяти утра.
Иногда ей было интересно, что он ответит, спроси Дженна: с каких это пор "десять утра" – это ночь?
Но она никогда не спрашивала, не спросила и на этот раз:
− Согласна.
− Дополнительные условия на обговоренное время? − спросил крупье.
Рихард ответил первым:
− Стандартные.
Ей нужно было согласиться и сразу сказать, что она возьмет деньги. Отступиться совсем на чуть-чуть – означало позволить себе слишком многое, по крайней мере в случае с Рихардом. Перед глазами стояла его фигура у стола Лауры.
Это было как с режимом питания. Один раз разрешишь себе маленькую синтетическую шоколадку – и через несколько недель денег едва хватает, чтобы заплатить за комнату, а холодильный аппарат забит пирожными.
Хотя кого она обманывала?
Через год или через месяц, но она всегда покупала эту чертову шоколадку.
Наверное, это с самого начала было неизбежно.
− Второй игрок? Вы подтвердите условия? − напомнил о себе крупье.
− Как давно ты приходишь сюда играть? − спросила Дженна у Рихарда, уже понимая, что вот-вот сделает глупость. За соседним столом слева кто-то проиграл и заплакал. Должно быть, какая-нибудь дурочка, которая пришла за легкими деньгами. Дженна не повернула головы, заставляя себя смотреть только вперед.
− Откуда я знаю? − преувеличенно равнодушно, настолько нарочито и с едва скрытой нервозностью, что это никого не обманывало, фыркнул Рихард. − Наверное, года два.
Дженна помнила, как увидела его в первый раз. Действительно около двух лет тому назад.
Долгий срок для игрового зала.
− Почему ты всегда садишься именно за мой стол?
− Это что – собеседование? − он раздражался, естественно для него – Рихард всегда раздражался очень легко. − Мы будем играть или нет?
− Будем, − ответила Дженна, делая глубокий вдох, прежде чем повернуться к крупье. − Меня устроит ночь со стандартными условиями.
Молчание после ее слов показалось громче плача на заднем плане, нервно хмыкнул кто-то справа.
− Вы уверены? Вы... можете взять деньги, − неуверенно начал крупье, и Дженна оборвала резко:
− Ночь на стандартных условиях. Я уверена.
Именно потому и оборвала, что ни в чем она на самом деле не была уверена, но и остановиться уже не могла.
И Рихарда остановить не могла тоже. Он подался вперед так резко, что под ним взвизгнуло кресло:
− Это шутка такая, да?! Весело тебе, что я, как сопляк, каждый раз сюда бегаю? Думаешь, собьешь с толку, а потом заберешь выигрыш? Ты играть со мной вздумала, сука?
Он определенно не был ни рад, ни благодарен. Он ждал подвоха, и его злость заставляла что-то сладко щемить от предвкушения внутри.
Хотелось оскалиться в ответ, но следовало держать под контролем хотя бы лицо, раз уж игру и собственные принципы Дженна уже пустила под откос:
− Именно это я и собираюсь делать, − она сложила руки перед собой, чувствуя, как от азарта начинают дрожать кончики пальцев. − Играть с тобой. Стандартные условия.
Ей показалось, что Рихард откажется, может быть, даже перевернет стол и покажет наглядно, почему не стоит выводить из себя корров.
А потом Дженна будто со стороны услышала собственный голос:
− Да или нет?
− Да, − процедил он, и кончики его заключенных в биоброню пальцев пропахали царапины по столу.
Крупье не должен был оставлять это без внимания, но предпочел промолчать.
Дженна чувствовала собственный пульс − сердце билось ровно и сильно, и почему-то в голову лезли мысли о том, что вот так и чувствуют себя адреналиновые наркоманы. Профессионал никогда не должен был испытывать подобного за игровым столом.
Вдоль позвоночника высоковольтным разрядом прошла дрожь возбуждения.
Иногда борьбу между профессионалом и человеком внутри выигрывает человек.
Крупье принялся сдавать карты, мелькали черные глянцевые обложки, и Дженна видела каждый отсвет на них так четко, будто кто-то навел резкость.
− Пятьдесят, − объявил Рихард, оценив свои карты и пододвигая фишки к центру стола.
− Поддерживаю, − отозвалась Дженна, даже не взглянув на то, что ей выпало. Она чувствовала странную уверенность, словно не могла проиграть.
Когда-то, когда она только осваивала карты, Йекер − ее учитель − заговорил о своей последней игре. О том, почему он в конце концов бросил карты и пошел искать себе скучную работу клерка.
Он рассказывал про ощущение, когда ты дошел до предела собственной удачи и сжег ее всю за один раз − проиграть невозможно, но после все заканчивается. Дженна тогда считала, что это глупые сказки.