Но ощущение вдруг возникло именно такое − вся удача до последней крупицы ложится картами на стол.
− Что? Даже не посмотришь? − хмыкнул Рихард, и голос выдавал его напряжение, то, насколько все происходящее выбивает его из колеи.
Должно быть, он ни разу не видел, как совершают профессиональное самоубийство.
Дженна не ответила, и они продолжили играть. Рихард скидывал карты, тихо матерился себе под нос, брал из колоды новые.
Рихард был на редкость паршивым игроком, и от этого почему-то сводило сладкой горечью внутри. Он бы никогда не выиграл – не у профи.
− Открываемся? − спросила Дженна, сама до конца не понимая, зачем все еще пытается сохранять хоть видимость невозмутимости, когда внутри все перекручивает от желания − не выиграть, нет. Получить приз.
− Мне еще карту, − напряженно ответил Рихард. − И еще пятьдесят в банк.
− Поддерживаю, − сказала она.
Фишки в центре стола не имели значения. Игра велась не на них.
Рихард дернулся, одна из карт выскользнула у него из пальцев, легла рубашкой вниз на стол.
Дама червей.
− Ты проиграешь, − сказала Дженна и перевела взгляд с карты на лицевую пластину Рихарда: под глазом на броне были тонкие, почти незаметные царапины.
− Иди нахер, − огрызнулся он и сунул карту к остальным.
− Это неизбежно, − сказала Дженна, не зная, откуда взялась эта непонятная наэлектризованная уверенность.
"Это же последняя игра, − пришло в голову. − В последней игре все становится ясно".
Все их ходы и все карты были просто ритуалом, танцем перед неизбежной развязкой.
− Открываемся? − снова спросила Дженна.
− Я... − он замолчал, переводя взгляд с нее на крупье. − Хрен с тобой. Открываемся.
Его расклад лег на стол первым: три десятки, дама червей, валет треф.
Объективно говоря, могло быть и хуже.
Дженна переворачивала свои карты одну за другой, по порядку, с каким-то странным чувством дисконнекта наблюдая: десятка пик, валет пик, дама пик, король пик, туз пик. Именно в таком порядке – флеш роял. Действительно – весь оставшийся запас удачи.
Когда Дженна спросила Йекера про его последнюю игру, тот сказал, что выиграл жизнь.
Рихард молчал, уставившись в карты, и на сей раз ни по его позе, ни по его взгляду невозможно было ничего прочесть.
Вокруг стола притихли, и казалось, что стоит сделать выдох, и воздух зазвенит.
Дженна поймала себя на том, что задержала дыхание.
Рядом неловко переминался крупье.
Рихард наконец словно очнулся, повел по сторонам бессмысленным взглядом, потянулся через стол и подвинул фишки к Дженне:
− Забирай.
Она вдохнула, выдохнула и встала из-за стола. Воздух вокруг казался плотным, словно силовое поле, держал, как держит янтарь вмурованную в него муху.
− Я возьму не деньгами.
***
Они могли бы подняться наверх – в "Коррозии" были комнаты для победителей и проигравших, – но Дженна почему-то направилась к выходу, и Рихард не стал спорить, пошел за ней.
Снаружи было промозгло, пахло дождем, и в туманной дымке массивные силуэты жилых башен вдалеке казались нереальными. Влажно блестело крыльцо, отсветы рекламы цветными пятнами ложились на металлические укрепленные покрытия того яруса, на котором располагался игровой дом. Район напоминал шахту своими переходами и системой дорог, перечеркивающих небо над головой. Перемигивались окна в здании напротив, спускались вниз, насколько хватало глаз.
Дженна подумала, что было бы здорово сейчас затянуться сигаретой, прочистить мозги. Это, наверное, эффектно бы смотрелось со стороны − женщина в строгом платье курит на фоне ночного города.
− Так и будем тут стоять? − буркнул Рихард, застыв рядом, а огни ложились на его биоброню странными отсветами.
Дженна не курила и знала, что жизнь редко дает возможность покрасоваться. Особенно если покрасоваться хочется не перед собой, а перед кем-то.
"Ну и как оно? − хотелось ей спросить. − Проиграть кому-то себя".
Хотя она и без того знала ответ.
− Мы не можем взять мой модуль.
− Знаю, − ответил он. − Я в него не влезу.
Транспортник у Дженны был маленький и старый, не слишком сочетался с тем образом, который ей нравилось создавать в "Коррозии", но на другой модуль денег не было.
− Тут мой байк неподалеку, − вдруг сказал Рихард. − И живу я недалеко. Можно поехать ко мне.
Дженна представила, как нелепо будет выглядеть в своем строгом платье на громадном корровском "скайдере", во что превратится прическа, и ответила:
− Хорошо.
− Хорошо, − эхом отозвался Рихард.
Когда Дженна села за его спиной, он показался ей статуей, машиной − биоброня чувствовалась прохладной и чуть шершавой наощупь. Чтобы устроиться на "скайдере", пришлось широко и совершенно похабно расставить ноги.