Удовольствие нарастало, шипело электрической статикой по нервным окончаниям, вызывало дрожь, заставляло срываться на крик, пока не заполнило изнутри целиком, выдавливая воздух, накатило приливной волной.
Рихард застонал, закрывая глаза, и больше уже ничто не имело значения.
Потом, намного позже, Рихард отнес ее в кровать и устроился рядом. Матрас был жестким, но вставать все равно не хотелось.
Дженна ожидала неловкости, но та все не приходила, и мысли текли лениво, как-то фоном, не отвлекая от сытого удовольствия.
Говорить не хотелось.
Дженна вспоминала своего учителя и тот единственный разговор о его последней игре.
"Если на кону что-то действительно стоящее, самый большой куш твоей жизни, на него и удачи уходит – столько, сколько вообще есть. Хорошо, если хватит".
Йеккер говорил так, потому что выиграл жизнь.
Дженна выиграла Рихарда.
Корра, который приходил к ее столу два года и хотел казаться сильнее, чем он был на самом деле. Корра, на которого она не могла не смотреть.
Которого, похоже, как-то незаметно для себя привыкла считать своим.
− Знаешь, − неожиданно сказал он вдруг, − это так паршиво: влюбиться в стерву, которая на тебя даже не смотрит. Чувствуешь себя от этого даже не вторым, а каким-то сотым сортом.
Это было очень на него похоже – принимать все на свой счет.
− Глупо думать, что все вертится вокруг тебя, − ответила ему Дженна. − Может быть, твоя стерва просто не хочет смешивать работу и личную жизнь, не хочет ничего проигрывать.
− Тогда какого черта она не выиграла раньше?
− Думаешь, это так просто?
− Сегодня все оказалось несложно, − буркнул он. Обиделся, наверное, на то, что опять проиграл, или на то, что Дженна слишком поздно его выиграла.
− А сегодня игры кончились.
Они снова замолчали.
− Ну и высокомерная же ты стерва, − Рихард снова заговорил первым. − Думаешь, как ты решишь – так и будет? А меня никто и не спрашивает, да? Я не считаюсь? Я же корр, нелюдь. Захотела поразвлечься на ночь − развлеклась. Захочешь выкинуть − выкинешь. А знаешь, каким я был, пока со мной это не еще не случилось? − он повел рукой, указывая на пластины брони. − Я был охрененным. Бабы за мной сами бегали, сами напрашивались. И ты бы бегала. А я бы снисходил.
− Нет, − просто ответила ему Дженна. − Я бы не бегала. Меня вообще не интересуют люди.
− Ты чокнутая, ты знаешь?
− Знаю.
− Оставайся, − вдруг попросил он. − Не только на ночь, а вообще. Насколько захочешь и как захочешь, просто... оставайся. Я больше не хочу ходить в казино, смотреть на тебя и проигрывать.
Наверное, Дженне стоило сказать "нет", чтобы одна ночь безумия так и осталась одной ночью. Закрыть глаза на то, как хотелось дотронуться до Рихарда всегда, когда он оказывался рядом.
В голове бесконечным рефреном крутились сова Йеккера. Про главный выигрыш в жизни. Про сожженную за одну последнюю игру удачу.
Про большой куш.
И Дженна ответила:
− Останусь.
Металлический водород
Внимание! 18+ за описание секса с пришельцем, жестокий стеб, у автора ничего святого. Вы были предупреждены.
Металлический водород
Удивительная правда жизни, дорогой читатель, заключается в том, что ни один биологический вид не бывает так многообразен, как придурки. Разновидностей придурков значительно больше, чем пород собак, и – как и собаки – придурки могут скрещиваться, порождая новые виды.
Существуют придурки, способные выследить тебя в мегаполисе, отловить после тяжелого рабочего дня и сообщить, что две недели назад ты неправильно написал «-тся» в своем комментарии в интернете.
Доктор Дженнифер Лейн принадлежала к иной породе.
Говоря откровенно, многие окружающие, особенно те, кто имел счастье не общаться с ней регулярно, считали ее весьма неглупой женщиной и классическим примером неизлечимой науки головного мозга. Дженнифер Лейн жила в своем особенном мире формул и теорий и искренней, клинической веры в то, что металлический водород, которому она посвятила свою жизнь, – это важно.
Металлический водород, дорогой читатель, – это совокупность фаз высокого давления водорода, обладающих металлическими свойствами. И если ты нормальный человек, скорее всего, ты счастливо прожил жизнь, не зная об этом.
Если же говорить про Алана Тейна – автора сверхпопулярного бестселлера о любви "Невыносимая металличность бытия", – то он принципиально отличался от Дженнифер Лейн. Он был монстром с тентаклями в самом расцвете сил, не относился ни к одной из разновидностей придурков и не страдал наукой головного мозга. С Дженнифер Лейн его роднило только одно – он имел неосторожность в своей книге сравнить любовь с металлическим водородом.