Если бы не научная конференция на искусственной космической станции "Мирадос", Дженнифер Лейн никогда бы об этом не узнала. Увы, перелет был долгий, всю необходимую литературу доктор Лейн изучила заранее, а стюардесса, сияя глазами, посоветовала ей "Невыносимую металличность бытия".
В тот же день Алан Тейн получил развернутое и крайне гневное письмо про водород и его фазовые состояния. Тейн рассмотрел его под разными углами, потрогал щупальцем и написал крайне вежливый и довольно краткий ответ, в котором пояснил простую и очевидную любому нормальному человеку истину: его книга не имеет никакого отношения к водороду.
Дженнифер Лейн, как мы помним, не была нормальной. Она верила искренне и неизлечимо, что все имеет отношение к водороду, и попыталась донести этот сомнительный тезис до Тейна. Во второй раз она не стала писать письмо. Она позвонила.
Алан Тейн рассматривал ее на голографическом экране своего визора, задумчиво перебирал тентаклями, слушал долгие и переполненные научными терминами рассуждения про водород и думал о том, что, похоже, эту человеческую особь надо или изолировать, или спасать.
Тейн чувствовал себя альтруистом. Возможно, потому, что доктор Дженнифер Лейн вполне могла бы быть довольно привлекательной женщиной, если бы не посвятила себя изучению фаз давления водорода.
– Дженнифер, – сказал Тейн, как только получил возможность вставить хоть слово, – почему бы вам не приехать ко мне на следующей неделе? Я с удовольствием поговорю с вами лично.
Любой нормальный человек, получив предложение приехать домой к монстру с тентаклями, понимал бы, что оно означает.
Доктор Дженнифер Лейн была искренне уверена, что они действительно сядут и буду обсуждать металлический водород. Хотя на самом деле в доме у Тейна даже не было стульев или кресел – только комната для оргий с наручниками.
– Доктор Лейн, – открыв дверь и впервые увидев Дженнифер лично, сказал Тейн, приветливо ощетинившись щупальцами. – Я очень рад вас видеть.
– Я все еще считаю, что вы профан, который оскорбляет само понятие водорода, – ответила она со всей строгостью и серьезностью человека, который действительно не понимает, насколько окружающим безразлично его мнение.
– Прошу вас, проходите, – Тейн учтиво посторонился, церемониально коснувшись шестым правым щупальцем левого.
Я уже говорил тебе, дорогой читатель, что при определенных обстоятельствах Дженнифер Лейн могла бы быть весьма привлекательной женщиной, но я никак не описал тебе Алана Тейна, потому что описывать, на самом деле, особо нечего. Он был типичным монстром с тентаклями в самом расцвете сил. Больше всего Тейн напоминал висящий в воздухе клыкастый и трехглазый шар из щупалец. Объективно говоря, для своего вида он был очень привлекательным монстром приятной лилово-малиновой расцветки, его щупальца были мощны и подвижны, а глаза обещали все то, на что способен монстр с тентаклями в расцвете сил.
Он был небеден, известен и, говоря откровенно, не испытывал недостатка в человеческом внимании. Будь он обычным мужчиной, скорее всего, Тейн даже не посмотрел бы на такую, как Дженнифер Лейн, но, дорогой читатель, прелесть монстров с тентаклями именно в том, что они не дискриминируют. Они одинаково способны любить мужчин и женщин; геев, натуралов и лесбиянок; стриков, детей и животных. И даже ебанутых на всю голову поклонников теоретической физики.
– Я не дорассказала вам в прошлый раз, господин Тейн, – сообщила Дженнифер, идя за ним по коридору, – металлический водород, помимо прочего, способен существовать в форме квантовой жидкости.
– Удивительно, – ответил ей Тейн, показывая путь. – Никогда бы не подумал, что такое возможно.
Справедливости ради, он ни капли не кривил душой. Дженнифер Лейн действительно казалась ему удивительной. Он никогда не думал, что встретит женщину, которая по дороге в комнату для оргий станет читать ему лекции по теоретической физике.
– Это еще не самое интересное, – добавила Дженнифер. – Дело в том, что температура плавления для металлического водорода...
Любая нормальная женщина на ее месте сначала задалась бы вопросом, почему ее привели в комнату, в которой единственная мебель – это наручники на стене, но Дженнифер Лейн только смело шагнула внутрь, продолжая рассказывать про фазы давления и атомарные кристаллы.
– Дженнифер, – обратился к ней Тейн, как только в ее речи возникла пауза, – извините, вы не могли бы встать к стене под наручниками и поднять руки над головой?
– Зачем? – спросила она, недовольная, что ее рассказ прервали.
– О, это просто такая традиция. Если вы против, можно обойтись без этого.
Дверь в комнату для оргий мягко закрылась за их спинами.
– Я делаю это исключительно из уважения к иной культуре, – строго ответила Дженнифер, вставая у стены под наручниками и поднимая руки над головой. – Так?
– Да, благодарю, – сказал Тейн, застегивая наручники у нее на запястьях. – Знаете, вам очень идет.
В тот момент в голову Дженнифер впервые закралась мысль о том, что, возможно, ее позвали не для того, чтобы обсудить теоретическую физику. Мысль была робкая, тихая и казалась абсурдной.
– Вы меня приковали! – возмущению доктора Лейн не было предела.
– Да, я знаю.
– Отпустите меня немедленно!
– Я только что вас приковал, – пояснил очевидное Тейн. – Зачем мне вас отпускать? Мы же еще даже не начали.
На самом деле, в мире Дженнифер Лейн наручникам было всего одно объяснение:
– Вы что, собираетесь выведать у меня секреты моей научной работы? Даже не мечтайте, я ничего не скажу.
В мире монстра с тентаклями такого варианта не существовало вообще.
– Дженнифер, – подлетая вплотную и запустив щупальце под юбку, обратился к ней Тейн. – Я – монстр с тентаклями, который только что приковал женщину в комнате для оргий. Вы действительно думаете, что меня интересует ваша научная работа?
– Но вы же не думаете, что можете просто порвать мою одежду и изнасиловать меня? Тридцатый век на дворе!
Тейн поддел край юбки еще одним щупальцем и потянул ее вверх:
– Конечно, нет. Я вовсе не варвар. Я планирую отодрать вас во все дыры, как последнюю шлюху, но зачем же рвать одежду?
– Вы не посмеете, – уверенно сказала Дженнифер, старательно игнорируя то, как первое щупальце принялось настойчиво тереться о ее промежность. Это отвлекало и наводило на очень неправильные мысли.
– Ну, я все-таки монстр с тентаклями, – напомнил Тейн, ловко расстегивая пуговицы на ее блузке и проникая щупальцами под лифчик.
– Я буду кричать! – предупредила Дженнифер, когда почувствовала, как ее ноги решительно раздвигают в стороны.
– Будьте так любезны, – Тейн поддел ее трусики и потянул их вниз.
– Я пожалуюсь на вас научному сообществу! – Дженнифер попыталась извернуться, когда еще одно щупальце прижалось к ней сзади и потерлось между ягодиц.
– Вряд ли, – ответил Тейн, прикусывая ее сосок. – На меня еще никто ни разу не жаловался.
Дженнифер открыла рот, чтобы продолжить возмущаться, и задохнулась, когда щупальце у нее между ног настойчиво толкнулось вверх – один раз, другой, третий, проскользнуло внутрь.
– Знаете, Дженнифер, – ласково поведал ей Тейн, – некоторые вопросы я предпочитаю исследовать очень глубоко и со всех сторон, – еще одним щупальцем он заткнул ей рот и добавил: – К слову, вы очень привлекательны, когда не можете говорить.
– Не потому что я не хочу вас слушать. Видите ли, – Тейн с силой сжал ее соски и толкнулся щупальцами жестче, акцентируя каждое слово: – Просто. Мне. Плевать. На. Металлический. Водород.