Да мало ли таких браков! 32
Осталась неделя.
В этот день поступило одно важное сообщение, случилось приятное событие, и произошел хороший телефонный разговор.
Наш филиальчик «Большого Брата» станет настоящим филиалом. Уже готовятся документы, чтобы выкупить арендуемую под наш офис квартиру и вдобавок приобрести соседнюю, трехкомнатную. После ремонта сюда завезут технику и увеличится штат сотрудников. Но Гений обещал, что меня никто не подвинет. Разумеется, будет штатный корректор, что очень меня порадовало, компьютерщики дополнительные. Наш может сделать и цветокоррекцию, и ретушь, но потребуются спецы покруче, потому что, помимо всего остального, мы будем делать альбомы по искусству и фотоальбомы, что меня очень порадовало. Зарплата увеличится. В общем, нас ждет красивая жизнь.
Это – первое.
Второе.
Явился кот. Он вышел в прихожую меня встречать, будто не расставался со мной и моей квартирой. Я чуть не задушила его в объятиях. Правда, к ночи за ним пришли. Могли бы подождать до утра, я сама бы его отнесла.
Третье.
Мать нашла телефон тети Таси, и я ей позвонила. Подошел мужчина, причем, показалось, молодой, я попросила к телефону тетю Тасю, а это оказалась она сама. Не то чтобы она говорила басом, но голос был весьма низкий и звучный. Я забыла об этом, потому что не видела и не слышала ее много лет.
– Здравствуй, моя хорошая, – отозвалась тетя Тася баритональным тенором. – Я ждала твоего звонка.
– Как так ждали? – удивилась я.
– Кому-то ведь нужно передать семейный архив, и я посчитала, что ты самый подходящий человек, ведь никому другому он не нужен.
Такое возобновление нашего общения мне понравилось. Я рассказала о моих поисках сестрорецкой дачи и спросила, верно ли, что она ездила туда с бабушкой, видела дом и не помнит ли, где он находился.
– Все правильно: ездила, видела. И если бы ты мне сразу описала эту желтую башню и зал с колоннами, я бы сказала – не она. Это был большой, деревянный, двухэтажный, но самый обычный дом. По обе стороны застекленные веранды, причем с одной стороны веранда в два этажа, а с другой – в один, и на ней открытая терраса-балкон без навеса. До войны в хорошую погоду там пили чай, а потом ее покрыли железом, чтоб не гнила от дождей.
– И где же она находилась, эта дача? Может, она до сих пор жива?
– Даже представить не могу. Ведь были мы там очень давно, лет пятьдесят назад.
Разговор оставил приятное впечатление. Мне понравился низкий, ласковый и уверенный голос. Молодой голос. Тетю Тасю я собиралась навестить после сороковин.
Осталось шесть дней. 33
Была с Генькой у «Большого Брата», она мне показала Цыпу-Дрипу. Весьма заурядная девка на ультравысоких каблуках, испускающая волны модного парфюма. Впрочем, оценка пристрастная. Если честно, нормальная девка, может быть, даже классная. Молодая. Непонятно, зачем ей Макс, у него половина волос седая? Или в этом особый кайф? Когда я присела к столу Макса, она пыталась испепелить меня взглядом.
Макс пригласил в среду в Сестрорецк на фортепьянный концерт Марины Ивановны и заехал за мной на машине. Концерт проходил в актовом зале реабилитационного корпуса больницы, и туда набилась масса народа. По проходу ездили колясочники, скакали на костылях инвалиды, а также сюда привалил народ и из других корпусов. Му казалась особенно маленькой в огромном зале, возле большого рояля, крохотулька-булочка в черном до пола платье с длинной ниткой жемчуга на шее. Она поклонилась, села за рояль, положила руки на клавиатуру, и зазвучали первые хрустальные ноты ноктюрна Шопена. Мы с Максом и Ма сидели рядом с кем-то из персонала больницы сбоку сцены, за складками тускло-вишневого занавеса, а у стены, носом в угол, стоял большой гипсовый бюст Ленина. Каждое новое произведение объявляла Ма, выходя к роялю. Она тоже была в длинном черном платье и с ниткой жемчуга на шее.
Му исполняла разных композиторов, но когда зазвучала «Элегия» Рахманинова, я почему-то подумала о детстве, о лете, о матери, и мне стало невыразимо горько. Наверное, я не заплакала бы, если бы не увидела, как по лицу женщины в первом ряду потекли слезы. Макс крепко сжал мою руку.